Защита права собственности от вмешательства государства

Защита права собственности

  • Собственность
  • Право собственности и другие вещные права
  • Приобретение и прекращение права собственности
  • Ограниченные вещные права
  • Земля как объект гражданских прав
  • Право собственности на землю
  • Право собственности на земельный участок
  • Право пожизненного наследуемого владения
  • Право постоянного бессрочного пользования земельным участком

Система гражданско-правовых способов защиты права собственности и иных вещных прав

В ст. 8 и 35 Конституции РФ закреплено, что в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности.

Под системой гражданско-правовой защиты права собственности понимается совокупность средств, способов и методов, которые собственник или иной титульный владелец может применить для защиты своего права владеть, пользоваться или распоряжаться имуществом. Различные нормы гражданского права играют в деле защиты права собственности далеко не одинаковую роль. Одни нормы служат делу отражения совершаемых правонарушений, например правила об ответственности за причинение материального ущерба, за незаконное удержание чужого имущества и т. д. Другие нормы непосредственно обеспечивают нормальные условия для использования собственником принадлежащего ему имущества.

В гражданско-правовой литературе обычно выделяют две группы способов защиты права собственности: вещно-правовые и обязательственно-правовые.

К первой группе относятся виндикационный иск, негаторный иск, а также иск о признании права собственности. О них будет сказано подробнее при рассмотрении следующих вопросов.

Под обязательственно-правовыми способами защиты прав собственности понимаются иски, основанные на обязательстве, существующем между собственником и нарушителем его нрава по этому обязательству и его права собственности.

Обязательственно-правовые иски могут быть основаны на договорах, а также вытекать из внедоговорных обязательств. Это:

1. иски о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением договоров. Применение обязательственно-правовых средств защиты права собственности на базе договорных отношений зависит от предмета договора, нарушенного договорного обязательства, от конкретного вида договора. При этом защита основывается на общих нормах обязательственного права и нормах, рассчитанных на обязательства определенного вида. Так, согласно ст. 398 ГК РФ в случае неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь в собственность кредитор вправе требовать отобрания этой вещи у должника и передачи се ему, кредитору.

Обязанность передать имущество приобретателю, в результате чего у него возникает право собственности, предусмотрена как основная в нормах, регулирующих ряд отдельных видов договоров (ст. 454, 506 ГК РФ и др.);

2. иски о возврате вещей, предоставленных в пользование по договору. Согласно ГК РФ возвращаемая вещь должна быть в том же состоянии, в каком должник получил ее, с учетом нормального износа, или в состоянии, обусловленном договором (ст. 622 ГК РФ). Поэтому, например, арендатор обязан пользоваться имуществом в соответствии с его назначением и договором. Статья 619 ГК РФ предусматривает основания досрочного расторжения договора по требованию арендодателя. Собственник заинтересован в том, чтобы его имущество использовалось по назначению, не допускалось его ухудшение. Имуществу арендодателя вред может быть причинен вследствие того, что имущество было или оказалось впоследствии неисправным по вине арендатора. В целом, по смыслу гражданского законодательства, лицо, у которого находится чье-либо имущество, отвечает перед собственником за утрату, недостачу или повреждение имущества. Однако закон устанавливает ограничение ответственности обязанного лица. Оно заключается в том, что лицо, не исполнившее своего обязательства по сохранению чужого имущества, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности;

3. иски о возмещении причиненного имущественного вреда. Статья 1064 ГК РФ обязывает лицо, причинившее имущественный вред, возместить его в полном объеме. Закон предусматривает возмещение вреда в двух формах: натуральной (вещественной) и денежной (возмещение убытков).

Если вещи собственника причинен вред, в результате которого невозможно восстановление цельности испорченной вещи либо ее каких-либо качеств, которые позволяют использовать функциональные, потребительские и прочие качества веши, и при этом вещь остается во владении, пользовании и распоряжении собственника, и никакие третьи лица не мешают собственнику использовать эту вещь, либо индивидуально-определенная вещь утрачена необратимым образом, то в этом случае возможна только компенсационная форма восстановления прав собственника по поводу утраченного или испорченного имущества. Собственник может в судебном порядке возложить гражданско-правовую ответственность в форме компенсации причиненного ущерба на то лицо, которое стало причиной утраты или порчи имущества. При этом между действием или бездействием причинителя вреда и последовавшим ущербом должна быть причинная связь.

Защита права собственности в Европейском суде: теоретические основы. Статьи по предмету Гражданское право

ЗАЩИТА ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ В ЕВРОПЕЙСКОМ СУДЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

Данные дела представляют для нас наибольший интерес. По самым приблизительным подсчетам автора они составляют порядка 19% всех рассмотренных Европейским судом по правам человека дел данной категории. Автор тщательно исследовал 43 дела такого рода, что уже позволяет дать им определенную количественную и качественную характеристику.
Прежде всего отметим: на первый взгляд, содержание данной работы мало соответствует ее названию: дел, по которым обжалуется нарушение какого-либо права из известной триады права собственности, совсем немного. В основном это нетрадиционные дела, отнесенные к данной категории с точки зрения национальной правовой доктрины и отечественного законодательства.
Между тем по логике Европейского суда это дела как раз о нарушении права собственности как классического субъективного права. Примерно 2% из них — о нарушении права собственности ввиду неблагоприятного экологического воздействия на объекты недвижимости, 5% — о наследовании, 6% — о выплате пенсий, пособий и т.п., 10% — о нарушении такого правомочия собственника, как пользование.
Свыше 20% жалоб по указанным вопросам признаются Европейским судом неприемлемыми, особенно это касается неблагоприятного экологического воздействия на объекты недвижимости, о правомочии пользования и о наследовании.
Свыше 50% таких жалоб удовлетворяется, примерно 5% — коммуцируются государствам-ответчикам, а по удовлетворенным жалобам лишь в 2% случаев дело заканчивается мировым соглашением. К сожалению, в документах Европейского суда практически нет сведений о реальном исполнении решений по удовлетворенным жалобам.
Перейдем к рассмотрению нескольких наиболее типичных случаев.
Так, в ходе рассмотрения дела «Коннорс против Соединенного Королевства» (N 66746/01) было установлено, что заявитель и его семья — цыгане. В 1998 г. им была выдана лицензия на занятие участка на площадке, выделенной цыганам под стоянку передвижных домов на колесах и находящейся в ведении местного органа власти. За исключением одного года, когда семья Коннорс перебралась жить в арендуемый дом, они постоянно, в течение 13 лет, жили на отведенной цыганам площадке. Одно из условий их лицензии на занятие участка состояло в том, что арендатор участка, его гости или члены семьи не должны причинять никакого беспокойства окружающим. Год спустя взрослой дочери заявителя также была предоставлена лицензия на занятие смежного участка. Местные власти жаловались на несдержанное поведение детей заявителя и его гостей и предупредили его, что это может привести к лишению права на занятие участка. В январе 2000 г. семье было вручено официальное предупреждение о необходимости освободить участок; в предупреждении содержалось требование освободить оба участка. Власти не привели никаких детальных оснований своего требования. В марте 2000 г. местные власти со ссылками на законодательство, допускающее определение договорных прав арендаторов площадок, выделяемых цыганам под стоянку передвижных домов на колесах, после вручения уведомления за четыре недели до соответствующего слушания возбудили два производства о выселении семьи Коннорс с занимаемых участков.
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2004. N 10. С. 29 — 31.

Ходатайство заявителя о выдаче ему разрешения на обращение в суд с просьбой проверить законность действий органов власти было отклонено Высоким судом. В июне 2000 г. суд графства издал приказ об освобождении участков, арендуемых семьей Коннорс. Поскольку семья не освободила участок в день, указанный в судебном приказе, местные власти в августе 2000 г. приступили к процедуре принудительного выселения. Заявитель и его сын были арестованы за воспрепятствование властям при проведении операции по выселению. Семья Коннорс заняла участок земли, расположенный поблизости. Этот участок также находился в собственности местных властей, и иногда власти терпели проживание на нем цыган. Местные власти начали процедуру выселения с этого земельного участка другой группы цыган и в число выселяемых включили заявителей как «неизвестных лиц». Заявитель в своей жалобе, поданной в Европейский суд, утверждает: после выселения с этого участка власти постоянно сгоняли его и его семью с мест, где они пытались обосноваться для жительства. Впоследствии он развелся с женой, которая решила перебраться с младшими детьми на жительство в дом. Сын, который остался с ним, не вернулся в школу, поскольку они не могли оставаться на каком-нибудь месте дольше двух недель.
По поводу статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод стороны по делу согласились, что выселение заявителя и его семьи с площадки, выделенной цыганам под стоянку передвижных домов на колесах, было актом вмешательства государства в реализацию прав заявителя, предусмотренных статьей 8 Конвенции; такое вмешательство было «предусмотрено законом» и преследовало законную цель защиты прав других арендаторов площадки. В задачи Европейского суда не входит оценка достоверности или недостоверности инцидентов с причинением беспокойства окружающим, на которые жаловались местные власти. Местные власти в своих действиях исходили из положений законодательства Соединенного Королевства, допускающего уведомление заявителя за 28 дней о суммарном рассмотрении в суде вопроса о выселении и издании соответствующего приказа без обязанности властей доказывать какое-либо нарушение условий лицензии на занятие участка. Главным по данному делу в таком случае является вопрос о том, в какой мере используемый в этой ситуации правовой механизм гарантирует заявителю достаточную процессуальную охрану его прав. С учетом серьезного характера вмешательства государства в реализацию заявителем своих прав, — а такого рода вмешательство требовало, чтобы его обосновали весомыми соображениями общественного интереса, — рамки свободы усмотрения государства в деле допустимого ограничения прав человека должны были быть соответственно сужены.
Государство-ответчик утверждало, что нераспространение правового режима гарантированной аренды площадки, выделяемой местными властями цыганам, необходимо для разрешения проблем, связанных с кочевым образом жизни цыган и их антиобщественным поведением на этих участках. Однако в наши дни большинство площадок, выделяемых местными властями цыганам, являются по своей природе местами постоянного проживания цыган. Одно лишь антиобщественное поведение на площадках, выделяемых местными властями цыганам, не может само по себе оправдать применение полномочия по выселению арендаторов-цыган, Европейскому суду не показали со всей убедительностью, что площадкам, выделяемым местными властями цыганам, свойственны какие-то особенные черты, не позволяющие управлять ими, если от властей потребуется дать мотивировку актам выселения давнишних арендаторов. Поскольку от местных властей не требовалось доказать наличие каких-либо существенных оснований для выселения заявителя, судебная проверка действий властей не могла предоставить возможность исследования фактов, оспариваемых сторонами по делу. Даже при условии, что государству разрешили свободу усмотрения в рамках, требуемых такого рода обстоятельствами, государство-ответчик не продемонстрировало Европейскому суду в достаточной мере необходимость существования законодательного механизма, допускающего выселение заявителя и его семьи в суммарном порядке. Европейскому суду не было показано, что полномочие по выселению арендаторов, не сопряженное с необходимостью продемонстрировать независимому судебному органу причины выселения, подлежащие изучению судом по существу, отвечает какой-либо конкретной цели. Выселению заявителя не сопутствовали требуемые процессуальные гарантии, и потому оно не может считаться оправданным какой-либо «настоятельной общественной необходимостью» или актом государства, пропорциональным преследуемой законной цели. По мнению Европейский суда, имело место нарушение требований статьи 8 Конвенции.
В порядке применения статьи 41 Конвенции Европейский суд постановил выплатить заявителю компенсацию в размере 14 тыс. евро в возмещение причиненного ему морального вреда.
По делу «Нерва и другие против Соединенного Королевства» (N 42295/98) рассматривался вопрос о включении работодателем чаевых официанта в сумму минимальной оплаты труда. В частности, Европейский суд по правам человека по данному делу установил следующее.
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. N 2. С. 38, 39.

Все заявители работали официантами. Чаевые, которые они получали наличными, складывались в общую кассу («tronc») и распределялись между ними в конце каждой недели. Первоначально чаевые, включенные в оплату по счету чеком или кредитной карточкой, выдавались официанту в эквивалентной сумме наличными, но впоследствии они стали включаться в еженедельную зарплату заявителей как «дополнительные платежи». В итоге работники согласились с такой системой. Из чаевых, оставленных официантам при оплате чеками или кредитными карточками, работодатель вычитал сумму подоходного налога и отчислений в фонд государственного страхования. Заявители в течение всего рассматриваемого времени имели право на получение установленного законодательством минимального размера оплаты труда. Они подали в суд на работодателя за нарушение договора, оспаривая его право засчитывать эти чаевые как часть причитающейся им суммы минимальной оплаты труда. Апелляционный суд решил, что чаевые, включенные в оплату по счету чеком или кредитной карточкой, должны засчитываться в установленную законодательством сумму минимальной заработной платы независимо от того, каковы были намерения клиента. В разрешении на апелляцию заявителям было отказано.
По поводу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Заявителями не оспаривалось, что правовой титул собственника в отношении чаевых, уплаченных чеком или кредитной карточкой, переходил сначала к работодателю, а также получение заявителями надлежащим образом своих чаевых в соответствии с установленными долями. Следовательно, нарушения права каждого из заявителей на принадлежащую ему установленную долю чаевых не было. Каждый из заявителей получал то, что он получил бы, используя систему общей кассы, уменьшенное на сумму налога и сумму сбора в фонд государственного страхования. В действительности же заявители получали эти деньги даже быстрее, так как в отличие от работодателя им не приходилось ждать, пока произойдет перевод платежа по чеку или кредитной карточке. Кроме того, оплата для них была гарантирована даже в том случае, если платеж по чеку или кредитной карточке оказывался мошенническим. Заявители не оспаривали соблюдение их работодателем требований законодательства о выплате им минимальной заработной платы. Заявители не могли выдвигать требование об отдельном праве на получение чаевых и отдельном праве на получение минимального размера оплаты труда, который подсчитывался бы без учета этих чаевых. Такое требование не было основано и подкреплено рассматриваемым законодательством в свете его интерпретации судами Соединенного Королевства. Факт, что суды Соединенного Королевства в споре между частными лицами решили, что спорные чаевые представляли собой «вознаграждение», сам по себе не может рассматриваться как приводящий к ответственности государства по статье 1 Протокола N 1 к Конвенции. Вывод судов государства-ответчика, что не клиент, а работодатель из своих собственных средств производил выплату рассматриваемых чаевых, не может быть расценен как произвольный или явно необоснованный. Более того, заявители не могли законно ожидать, что рассматриваемые чаевые не будут засчитываться в сумму их заработной платы. Такая точка зрения основывается на предположении прямо противоположных намерений клиента. Но такое предположение представляет собой слишком неопределенное основание для создания у заявителей законных ожиданий, которые могли бы стать источником для возникновения права собственности.
Требования статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции не нарушены.
По поводу статьи 14 Конвенции в совокупности со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Заявители не представили доказательства, что применимое право или его интерпретация судами государства-ответчика дискриминировали их по отношению к работникам других отраслей, к которым применяется то же самое законодательство. В действительности заявители, занятые в отрасли, регулируемой законодательством о минимальном размере оплаты труда, находились в более благоприятных условиях по сравнению с работниками иных отраслей.
Требования статьи 14 в совокупности со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции не нарушены.
Нередко собственники по тем или иным причинам не могут пользоваться собственностью вследствие ухудшения окружающей среды по вине техногенных факторов. Конечно, одновременно это ведет и к уменьшению ценности объекта собственности, подвергнутого такого рода воздействию. Здесь можно найти поддержку Суда.
По делу «Джеличич против Боснии и Герцеговины» (N 41183/02) обжаловалась ситуация, в которой заявительница не могла получить в банке свой валютный вклад. Непосредственно Суд установил: в период, когда еще существовала Социалистическая Федеративная Республика Югославия (СФРЮ), заявительница внесла определенную сумму в немецких марках на два валютных сберегательных счета, которые у нее имелись в банке. Несколько раз она пыталась снять свои сберегательные вклады, но успеха не имела. Банк уведомил ее, что он не может выплатить ей по вкладам, так как до распада СФРЮ ее средства были размещены в Национальном банке страны, и во времена существования СФРЮ это считалось преобладающей практикой. В 1998 г. после того, как заявительница подала гражданский иск с требованием возврата ее средств, суд первой инстанции вынес постановление, которым банку предписывалось выплатить ей все суммы средств на вкладах полностью. Позже заявительница получила соответствующий исполнительный лист. В 2000 г. Палата по правам человека установила, что власти Сербской Республики нарушили право заявительницы, гарантированное положениями статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к ней, и распорядилась о немедленном исполнении судебного решения в полном объеме. Власти информировали Европейский суд: исполнение судебного решения по иску заявительницы повлечет за собой нарушение действующих правил проведения операций с иностранной валютой. В 2002 г. после завершения процесса приватизации данного банка и в соответствии с действующим законодательством вклад заявительницы в иностранной валюте стал государственным долгом Сербской Республики.
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2004. N 11. С. 54.

Жалоба коммуцирована властям государства-ответчика в отношении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. При этом было предложено рассмотреть вопрос об исчерпании заявительницей внутригосударственных средств правовой защиты.
Любое лишение дохода физического или юридического лица, его неправомерное изъятие или уменьшение являются, по мнению Европейского суда по правам человека, нарушением права собственности.
По делу «N.A. и другие против Турции» (N 37451/97) обжаловался факт невыплаты компенсации после аннулирования титула на собственность и снос властями здания, возведенного на земле при наличии необходимых разрешений на его строительство. Рассматривая дело, Суд установил: заявители получили по наследству участок земли, зарегистрированный в земельном кадастре, за который они уплатили все полагающиеся налоги и сборы. После получения необходимых административных разрешений они приступили к строительству гостиничного комплекса на этом участке. Когда строительные работы уже производились, Государственное казначейство обратилось в суд с требованием аннулирования титула на собственность на земельный участок и сноса здания. Государственное казначейство добилось успеха в деле: участок земли, принадлежащий заявителям и занимавший территорию прибрежных песков, считался частью морского побережья и потому согласно Конституции Турции не мог принадлежать частным лицам. Заявители потребовали компенсации за финансовый ущерб, понесенный ими в результате утраты титула на собственность и сноса гостиницы. Их требования были судом отклонены. Суды указали: морские побережья являются собственностью государства; заявители сами были способны заметить, что их участок занимает территорию прибрежных песков. Кроме того, поскольку участок занимал территорию, являющуюся государственной собственностью, регистрация этого участка в земельном кадастре на имя заявителей была изначально признана незаконной. По этой причине, указали суды, заявители не имеют никакого права на компенсацию в какой-либо форме. Заявители жалуются в Европейский суд на невыплату им компенсации.
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 2. С. 39.

Жалоба признана приемлемой в части статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, после того как были отклонены возражения, представленные государством-ответчиком.
По делу «Папаставру и другие против Греции» (N 46372/99) обжаловалась принудительная посадка леса на земельных участках на основании административного акта, принятого в 1934 г., без права пересмотра решения о лесопосадках. Заявители, являющиеся участниками продолжительного спора с государством на предмет права собственности на земельные участки, которые расположены в том районе, обжаловали решение мэра, ссылаясь на то, что земельные участки находятся в их собственности. В 1998 г. Государственный Совет Греции признал их жалобу неприемлемой по следующим основаниям: решение мэра не является нормоустанавливающим актом, а просто подтверждает Постановление Правительства от 1934 г.
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. N 9. С. 43, 44.

По поводу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Разрешение вопроса о праве собственности на спорные участки земли по данному делу не входит в компетенцию Европейского суда. Несмотря на то что перед Государственным Советом не ставился этот конкретный вопрос, он признал право заявителей на обращение в суд по данному вопросу, и для целей рассмотрения дела в Европейском суде заявители могли рассматриваться в качестве лиц, обладающих правом собственности на спорные земельные участки, или же, по крайней мере, заинтересованных лиц, права которых обычно в таких случаях защищены статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.
Что же касается вопроса о правомерности лесопосадок на территории земельных участков, следует заметить: в деле фигурируют противоречащие друг другу доказательства, которые относятся к статусу этих земельных участков, однако выражение своей позиции по данному техническому вопросу не входит в компетенцию Европейского суда.
В связи с тем что решение мэра было основано на административном акте, принятом в 1934 г., новая оценка сложившейся ситуации должна была быть сделана компетентными органами власти при принятии такой серьезной меры, которая затрагивает положение заявителей и других лиц, отстаивающих свое право собственности. Тем не менее Государственный Совет отклонил требование заявителей со ссылкой на одно лишь единственное основание, согласно которому решение мэра просто подтверждает ранее принятый акт. Такая форма разрешения сложной комплексной ситуации, в которой любое административное решение может существенно повлиять на частную собственность большого числа лиц, не может считаться уважительной по отношению к правам человека, закрепленным в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции. В данном случае не обеспечивается должная защита интересов тех, кто добросовестно обладает или имеет в собственности что-либо, в особенности принимая во внимание то, что возможность выплаты компенсации при этом отсутствует. Следовательно, разумный баланс между интересами государства и интересами личности не соблюден.
Европейский суд пришел к выводу: допущено нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.
В порядке применения статьи 41 Конвенции Европейский суд отложил рассмотрение вопроса о выплате заявителям справедливой компенсации.
Сюда же можно отнести дела о лишении человека имущества в интересах общества, к разрешению которых Европейский суд по правам человека подходит очень осторожно.
По делу «Кирилова и другие против Болгарии» (N 42908/98, 44038/98, 44816/98, 7319/02) ставился вопрос о неисполнении властями своего обязательства построить жилье и вселить в него людей, что было предусмотрено в качестве компенсации за отчуждение собственности.
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2004. N 6. С. 25, 26.

По делу «Сергидес против Кипра» (N 44730/98) обжаловалось включение земельного участка заявителя в проект расширения дороги без надлежащего уведомления, выплаты компенсации, а также отказ в рассмотрении искового заявления в связи с отсутствием у заявителя права на обращение в суд и продолжительность производства по делу заявителя. Здесь Европейский суд по правам человека также усмотрел нарушения Конвенции.
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. N 4. С. 60.

В качестве другого примера на данную тему можно привести дело «Хорхе Нина Хорхе и другие против Португалии» (N 52662/99), при разбирательстве которого рассматривался вопрос о продолжительности производства по административному делу и длительных задержках в определении и выплате окончательно установленной суммы компенсации за отчуждение собственности. Европейский суд по правам человека определил, что в данном случае было допущено нарушение положений пункта 1 ст. 6 и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции .
———————————
Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2004. N 6. С. 29.

Наследование имущества с точки зрения Европейского суда по правам человека является продолжением правомочия распоряжения собственностью и также не может быть нарушено, в том числе вследствие дискриминации.
Отметим, что Европейский суд, защищая классическую триаду правомочий собственника от государственного произвола, не поощряет злоупотребление правом собственности и выносит по данному вопросу достаточно взвешенные решения.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданское право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

ЗАЩИТА ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ОТ НЕОБОСНОВАННОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВА В ПРАВА СОБСТВЕННИКА. ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СОБСТВЕННОСТИ

Условность выделения данной категории дел уже отмечалась в предыдущей главе, поэтому не будем останавливаться на этом вопросе подробнее.

Данные дела немногочисленны, однако весьма и весьма интересны. По подсчетам автора они составляют лишь 2,6 % от всех рассмотренных Европейским Судом по правам человека дел о защите права собственности. Примерно в 17 % случаев жалобы такого рода признаются неприемлемыми. Такие жалобы, что и понятно из их содержания, практически не коммуцируются государствам-ответчикам. Из числа рассмотренных по существу около 80 % — удовлетворяются. Данные дела, к сожалению, почти никогда не оканчиваются мировым соглашением, а информации о реальном исполнении решений Суда в документах Европейского Суда по правам человека имеется крайне мало.

Автором подробно исследовано лишь 6 наиболее характерных дел такого рода, однако, по нашему мнению, этого вполне достаточно для освещения позиций Европейского Суда по правам человека по указанному вопросу.

Следует отметить, что Европейский Суд по правам человека даже удовлетворяя большинство таких жалоб очень осторожно подходит к их рассмотрению, поскольку определить допустимые границы вмешательства государства в права собственности с общеевропейских позиций, с точки зрения требований Конвенции достаточно сложно. Поэтому Суд по таким делам очень пристально отслеживает положения внутреннего, национального законодательства государства-ответчика.

По тем же причинам однозначного взгляда на проблему обоснованности государственного вмешательства в права собственности, соотношения публичного и частного интереса в делах Европейского Суда по правам человека не прослеживается. Данный вопрос разрешается Европейским Судом по правам человека различно, применительно к каждой конкретной ситуации.

Вместе с тем, некоторые общие моменты прослеживаются и по данной категории дел.

Показательно в этом плане дело «Янкович против Боснии-Герцеговины» (№ 5172/03)’, где обжаловался предположительный акт вмешательства государства в осуществление права собственности, выразившийся в выселении заявителя из дома без предварительного установления права собственности на дом. В частности, по делу было установлено, что в 1993 году заявитель и его жена заключили договор, в силу кото-

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 6. С. 35.

рого они стали зарегистрированными владельцами собственности в виде дома в Республике Србска. Лица, с которыми они заключили договор, предъявили в суд первой инстанции иск с требованием признать договор, заключенный в 1993 году, недействительным. Они также обратились с заявлением в Комиссию по имущественным претензиям перемещенных лиц и беженцев, которая подтвердила, что эти лица имеют право на восстановление в правах собственности на дом. В октябре 2002 года власти издали распоряжение о том, чтобы заявитель и его жена освободили бы занимаемый ими дом в течение 15 дней. Им не было предложено альтернативное жилье, и их выселили из дома в декабре 2002 года. Заявитель обжаловал акт выселения в Палату по правам человека, которая вскоре после этого прекратила свое существование. Судя по всему, жалоба на этот счет находится в производстве Комиссии по правам человека при недавно созданном Конституционном суде страны. В 2003 году суд первой инстанции объявил договор, заключенный в 1993 году, изначально недействительным как заключенный под давлением. По жалобе заявителя в суде кантона до сих пор ведется производство.

Жалоба коммуницирована государству-ответчику в отношении Статьи 8 и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Вопрос о контроле государства за использованием собственности поднимался и при рассмотрении дела «Стек-Риш против Лихтенштейн» (№ 63151/00)’, где обжаловалось отсутствие компенсации за определение статуса земельного участка как неподлежащего застройке. Жалоба была признана неприемлемой.

По делу «Ассиомомитис против Греции» (№ 67629/01 ) [1] [2] поднимался вопрос о затянувшейся приостановке строительных работ в результате сопротивления властей, оказываемого строительству, несмотря на наличие разрешения на производство этих работ. Суд посчитал, что здесь имело место нарушение требований статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

По делу «Луордо против Италии» (№ 32190/96) [3] был поставлен вопрос о правомерности отстранения банкрота от управления своим имуществом в период чрезмерно затянутого производства по делу. Суд, рассматривая дело, установил, что в 1982 году суд объявил банкротом компанию, в которой работал заявитель, а в 1984 году объявил банкротом и самого заявителя. В соответствии с законом о банкротстве управление имуществом и средствами и распродажа активов, имевшихся в то время в наличии, были поручены ликвидатору имущества, который был также уполномочен выступать представителем в суде в случае судебного спора по поводу имущества и средств. Суд постановил, что вся корреспонденция, поступающая на имя Луордо, должна направляться ликвидатору, который управомочивался просматривать ее и изымать и хранить любую корреспонденцию, касающуюся финансовых интересов заявителя. Заявителю запрещалось покидать свое место жительства без разрешения судьи. В 1995 году ликвидатор сообщил судье, что все активы, числящиеся объектами процедуры банкротства, были проданы, за исключением дома Луордо; попытки продать дом, предпринятые в 1985, 1991 и 1995 годах, оказались неудачными. Дом был продан в 1996 году. В июле 1999 года судья прекратил производство по делу о банкротстве; после продажи дома заявитель имел достаточные средства для выплаты долгов.

По поводу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Цель запрета на управление имуществом и средствами и распродажу активов самим банкротом — являющегося актом контроля государства за использованием собственности — состояла в том, чтобы гарантировать выплаты всем кредиторам. С учетом, в частности, законной цели, таким образом преследуемой государством, и в соответствии с всеобщим интересом и рамок свободы усмотрения, предоставляемой государству вторым параграфом Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, правомерность такового ограничения права Луордо на беспрепятственное пользование своим имуществом не может быть подвергнута сомнению сама по себе. Однако такой порядок влечет за собой риск — от банкрота потребуется нести чрезмерное бремя, что касается возможности распродажи активов, в частности, из-за длительности производства по делу.

В настоящем деле производство по делу о банкротстве растянулось на 14 лет и 8 месяцев. Были периоды бездействия, проявленного властями, занимающимися вопросами банкротства, и периоды бездеятельности судов; что же касается самого заявителя, то он своими действиями никак не тормозил производство по делу о банкротстве. Европейский Суд поэтому полагает, что ограничение права заявителя на беспрепятственное пользование своим имуществом и средствами в период производства по делу не было оправдано, поскольку хотя в принципе лишение права на управление имуществом и средствами и распродажу активов банкрота — мера необходимая для достижения преследуемой цели, потребность в этой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в данном вопросе допущено нарушение положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (принято единогласно).

По поводу Статьи 8 Конвенции. Тот факт, что всю корреспонденцию заявителя доставляли ликвидатору после того, как заявитель был объявлен банкротом, сам по себе не свидетельствует о том, что имело место непропорциональное вмешательство государства в права человека. Однако эта система контролирования корреспонденции влечет за собой риск, что от банкрота потребуется нести чрезмерное бремя, что касается права на уважение его корреспонденции, в частности, из-за длительности периода производства по делу, затянувшемуся в данном случае более чем на 14 лет. Длительность этого периода не может быть объяснена — как утверждает государство-ответчик — неудачными попытками продать дом заявителя на аукционе или действиями самого заявителя.

Европейский Суд поэтому полагает, что ограничение права заявителя на уважение его корреспонденции в период производства по делу не было оправдано, поскольку хотя в принципе контролирование корреспонденции было мерой необходимой для достижения преследуемой цели — гарантировать, что активы заявителя не будут растрачены в ущерб кредиторам — потребность в этой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в данном вопросе допущено нарушение положений Статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

По поводу пункта 1 Статьи 6 Конвенции. Ограничение права банкрота выступать представителем в суде в случае судебного спора по поводу его имущества и средств имело целью возложить на ликвидатора имущества право представлять Луордо в судебных процедурах, касающихся его активов. Европейский Суд полагает, что это ограничение предназначалось для того, чтобы защитить интересы кредиторов банкрота. Тем не менее последствия для банкрота должны быть пропорциональны законной цели, таким образом преследуемой государством. Объявление банкротства не дало банкроту возможности выступать представителем в суде в случае судебного спора по поводу его имущества и средств. Правомерность такового ограничения права Луордо на доступ к правосудию не может быть подвергнута сомнению сама по себе. Однако такой порядок влечет за собой риск, что от банкрота потребуется нести чрезмерное бремя — касается его доступа к правосудию, в частности, из-за длительности производства по делу, затянувшемуся в данном случае на 14 лет и 8 месяцев.

Европейский Суд еще раз указывает, что длительность этого периода не может быть объяснена неудачными попытками продать дом заявителя на аукционе или действиями самого заявителя. Европейский Суд поэтому полагает, что ограничение права заявителя на доступ к правосудию в период производства по делу не было оправдано, поскольку хотя в принципе ограничение этого права было мерой необходимой для достижения преследуемой цели, потребность в такой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что в данном вопросе допущено нарушение положений пункта 1 Статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу Статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. Запрет Луордо покидать свое место жительства без разрешения судьи имел целью гарантировать, что с ним можно будет войти в контакт, чтобы способствовать производству по делу — или в интересах кредиторов банкрота или с законной целью защиты прав других лиц. Это ограничение права на свободу передвижения само по себе необходимо в демократическом обществе, если только оно не налагает чрезмерное бремя на заявителя, что касается его свободы передвижения без ограничений, в частности, из-за длительности производства по делу.

Европейский Суд указывает на свои высказанные выше соображения, которые касались длительности производства по делу, затянувшемуся на 14 лет и 8 месяцев, и считает, что ограничение права заявителя на свободу передвижения в период производства по делу не было оправдано. Хотя в принципе ограничение этого права было мерой необходимой для достижения преследуемой цели, потребность в этой мере теряет свою актуальность с течением времени.

Европейский Суд пришел к выводу о том, что допущено нарушение положений Статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию в размере 31 000 евро в возмещение морального вреда.

МВ. Жалоба в той ее части, которая касалась продолжительности производства по делу, была объявлена неприемлемой на основании Закона Пинто.

По делу «Катсулис против Греции» (№ 66742/01) ставился вопрос о правомерности обязательного лесовосстановления земельных угодий на основе ведомственного решения, принятого в 1934 году без последующей проверки обоснованности этого решения. В данном случае Европейский Суд по правам человека усмотрел нарушения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. 1

Вопрос защиты права собственности от излишнего государственного вмешательства, не оправданного публичным общественным интересом, тесно связан с необходимостью предоставления возможности судебной проверки законности и обоснованности действий и решений административных органов, в результате которых страдает право собственности.

Так, по делу «Польский союз учителей против Полыни» (№ 42049/98) [4] [5] обжаловалась невозможность возбудить процедуру судебной проверки законности решения комиссии по вопросам собственности. В 1964 году объединение-заявитель приобрело на правах пользования недвижимость, которая была изъята Государственным казначейством Польши у одной религиозной организации. Решение о передаче недвижимости предусматривало, что по истечении срока пользования недвижимостью у объединения-заявителя будет право на возмещение расходов, понесенных в связи с любыми произведенными им строительными работами. В 1992 году местная комиссия по вопросам недвижимости, созданная в соответствии с законом 1989 года о взаимоотношениях между государством и Римско-католической церковью, приняла решение вернуть эту недвижимость религиозной организации и распорядилась, чтобы эта организация выплатила объединению-заявителю некую сумму средств в возмещение расходов на строительные работы. Объединение-заявитель обжаловало размер суммы, но комиссия по вопросам недвижимости постановила, что она не правомочна рассматривать какие-либо дополнительные претензии. Комиссия добавила, однако, что такое постановление не препятствует объединению-заявителю в соответствии с общими нормами закона обращаться в другие инстанции со своими требованиями.

Объединение-заявитель возбудило в суде иск против Государственного казначейства с требованием возместить невыплаченные расходы, и окружной суд назначил новую сумму компенсации. Обе стороны обжаловали решение окружного суда, а Апелляционный суд передал на рассмотрение Верховного суда Польши вопрос: исключал ли или нет закон 1989 года возможность передачи на рассмотрение суда по гражданским делам правопритязаний, вытекающих из решения комиссии по вопросам недвижимости о возврате собственности. Верховный суд постановил, что решение комиссии по вопросам недвижимости препятствует подаче гражданского иска против Государственного казначейства. В результате Апелляционный суд отменил решение окружного суда.

По поводу пункта 1 Статьи 6 Конвенции. Комиссия по вопросам недвижимости осознавала, что размер указанной ей суммы возмещения расходов оспаривался объединением-заявителем, и у комиссии не было оснований разумно предполагать, что ее решением относительно этой суммы спор урегулировался на приемлемых для объединения-заявителя условиях или что у последнего не было никаких текущих претензий. В действительности комиссия прямо указала, что никакие обстоятельства не препятствуют реализации права объединения-заявителя на последующее предъявление своих требований в соответствии с общими нормами закона; таким образом, объединение-заявитель правомерно предполагало, что оно вправе предъявить иск Государственному казначейству в судах по гражданским делам. Окружной суд подтвердил это, когда вынес свое решение о компенсации. Спор был поэтому реальный и серьезный. Постановлением Верховного суда объединение-заявитель было лишено возможности предъявить такой иск. При этом Верховный суд не указал, что иск может быть предъявлен против религиозной организации. Ввиду этого обстоятельства объединение-заявитель было лишено каких-либо процессуальных возможностей отстоять свои права.

Объединение-заявитель возбудило в суде иск против Государственного казначейства с требованием возместить невыплаченные расходы, и окружной суд назначил новую сумму компенсации. Обе стороны обжаловали решение окружного суда, а Апелляционный суд передал на рассмотрение Верховного суда Польши вопрос — исключал ли или нет закон 1989 года возможность передачи на рассмотрение суда по гражданским делам правопритязаний, вытекающих из решения комиссия по вопросам недвижимости о возврате собственности. Верховный суд постановил, что решение комиссии по вопросам недвижимости препятствует подаче гражданского иска против Государственного казначейства. В результате Апелляционный суд отменил решение окружного суда.

По поводу пункта I Статьи б Конвенции. Комиссия по вопросам недвижимости осознавала, что размер указанной ей суммы возмещения расходов оспаривался объединением-заявителем, и у комиссии не было оснований разумно предполагать, что ее решением относительно этой суммы спор урегулировался на приемлемых для объединения-заявителя условиях или что у последнего не было никаких текущих претензий. В действительности комиссия прямо указала, что никакие обстоятельства не препятствуют реализации права объединения-заявителя на последующее предъявление своих требований в соответствии с общими нормами закона; таким образом, объединение-заявитель правомерно предполагало, что оно вправе предъявить иск Государственному казначейству в судах по гражданским делам. Окружной суд подтвердил это, когда вынес свое решение о компенсации. Спор был поэтому реальный и серьезный. Постановлением Верховного суда объединение-заявитель было лишено возможности предъявить такой иск. При этом Верховный суд не указал, что иск может быть предъявлен против религиозной организации. Ввиду этого обстоятельства объединение-заявитель было лишено каких-либо процессуальных возможностей отстоять свои права.

Европейскому Суду не было со всей убедительностью доказано, что таковое серьезное ограничение прав может быть оправдано целью защиты государства от финансовых правопритязаний, вытекающих из актов отчуждения собственности, имевших место в прошлом. В течение ряда лет объединение-заявитель понесло значительные расходы, и ограничение доступа объединения-заявителя в суд по вопросу о возмещении понесенных им расходов должно считаться непропорциональной мерой государства. Объединение-заявитель было введено в заблуждение относительно своих возможностей предъявлять требования в суд, и со всей разумностью можно предполагать, что, знай объединение-заявитель о невозможности отстоять свои интересы в судебном порядке, оно более энергично настаивало бы на своих требованиях в комиссии по вопросам собственности.

Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований пункта 1 Статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

Европейский Суд единогласно постановил, что нет необходимости исследовать жалобу объединения-заявителя в контексте Статьи 13 Конвенции.

В порядке применения Статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить объединению-заявителю компенсацию в размере 10 тысяч евро в возмещение причиненного ему вреда. Суд также вынес решение в пользу заявителя о возмещении судебных издержек и иных расходов, понесенных им в связи с судебным разбирательством.

По делу «Исламская религиозная община» против Германии» (№ 53871/00)’ Суд установил, что заявителем является религиозное объединение, образованное в Германской Демократической Республике (ГДР) в феврале 1990 года. В июне 1990 года оно получило от Партии Демократического Социализма (ПДС) в дар 75 миллионов немецких марок. После объединения Германии независимая комиссия по проверке доходов и имущества партий и общественных организаций ГДР постановила, что рассматриваемый дар представляет собой имущество, подпадающее под закон о партиях в редакции от 31 мая 1991 г., и по этой причине он

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 5. С. 39-40.

подлежал передаче в доверительное управление в Агентство по управлению имуществом (Treuhandanstalt). В 1992 году Федеральное ведомство по особым задачам, функции которого связаны с объединением Германии, приняло решение, что в соответствии с законом о партиях заявитель мог использовать рассматриваемую сумму, находящуюся на его банковском счете, только с согласия этого ведомства. Заявитель обжаловал это решение в суде, и берлинский административный суд отменил оспариваемое решение на основании того, что оно не имело правовых обоснований. Это решение суда было оставлено в силе Высшим административным судом Берлина. Тем не менее Федеральный административный суд принял к рассмотрению жалобу Федерального ведомства по особым задачам и отменил решение Высшего административного суда Берлина, признавая законность решения федерального ведомства. Федеральный конституционный суд отказал в рассмотрении жалобы заявителя.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Помещение полученного заявителем от ПДС дара в доверительное управление Агентством по управлению имуществом представляет собой вмешательство государства в реализацию права на беспрепятственное пользование имуществом. Действительно, изъятие имущества заявителя привело к лишению собственности, но такое лишение является законным в соответствии с общими правовыми нормами, принятыми в ГДР в период, предшествующий объединению Германии, с целью установления источников средств, принадлежащих политическим партиям и относящихся к ним организаций. Таким образом, вмешательство может рассматриваться как мера, регулирующая использование средств. Такое вмешательство основывалось на законе ГДР о партиях, который вступил в силу 1 июня 1990 г. Толкование этого закона в данном деле Федеральным административным судом не было произвольным. Такое вмешательство преследовало общественные интересы, а именно, подтверждение законодательным органом ГДР (после демократически проведенных выборов) и судами ФРГ (после объединения Германии) происхождения имущества политических партий и того, что оно было в необходимых случаях помещено в Агентство по управлению имуществом.

Что же касается пропорциональности мер, то с точки зрения закона ГДР о политических партиях обоснование, данное Федеральным административным судом суверенным полномочиям, возложенным на Агентство по управлению имуществом, выглядит вполне убедительно. Целью закона является обеспечение того, чтобы средства сомнительного происхождения, принадлежащие политическим партиям, не были растрачены, а были бы переданы в управление Агентству для их возвращения в качестве компенсации тем, кто изначально должен был их получить, или — если первое не представляется возможным — для использования на общественные нужды. Принимая во внимание исключительные обстоятельства, связанные с объединением Германии, государство не превысило рамки своего усмотрения и установило «справедливый баланс» между интересами заявителя и интересами немецкого общества: жалоба признана явно необоснованной.

Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 9 Конвенции. Решение по данному вопросу было принято на основании общих нормативных актов, принятых в ГДР в период, предшествующий объединению Германии, с целью подтверждения источников средств, принадлежащих политическим партиям и относящимся к ним организациям, и такое решение не зависело от того, кто являлся получателем средств. Поскольку отсутствовало прямое намерение вмешательства государства в религиозную деятельность заявителя, представляется сомнительным аргумент о том, что решение является «вмешательством» в осуществление религиозной свободы. В любом случае принятие рассматриваемого решения было предписано законом (закон ГДР о политических партиях), оно преследовало законные цели защиты общественной морали, а также защиты прав и свобод иных лиц и не было непропорциональным преследуемым правомерным целям: жалоба признана явно необоснованной.

  • [1] Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 3. С. 46-47.
  • [2] Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 2. С. 50.
  • [3] Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2003. № 12. С. 54-56.
  • [4] Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 12. С. 56.
  • [5] Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 1. С. 16-17.