Самоуправство уголовный кодекс рб

Самоуправство как вид административного правонарушения

Современное законодательство устанавливает обязательный для всех граждан порядок осуществления принадлежащих им прав. Самовольное осуществление своего права с нарушением установленного законом порядка влечёт наступление административной ответственности на основании ст. 23.39 Кодекса об административных правонарушениях Республики Беларусь (далее КоАП).

Актуальность данного вопроса очевидна, поскольку правильное применение ст. 23.39 КоАП способствует формированию правосознания граждан, осознанию ими необходимости разрешения спорных ситуаций в правовом поле.

Согласно диспозиции ст. 23.39 КоАП под самоуправством в общепринятом смысле понимается самовольное осуществление своего действительного или предполагаемого права, совершённое с нарушением порядка, установленного законодательством Республики Беларусь. Основным объектом данного правонарушения являются общественные отношения, обеспечивающие установленный порядок реализации гражданами своих прав. Самоуправство проявляется в различных областях правоотношений.

Объективная сторона самоуправства выражается в том, что лицо осуществляет реализацию своего действительного либо предполагаемого права. Реализация действительного права предполагает осуществление лицом фактически имеющегося у пего основанного на законе правомочия, но с нарушением процедур реализации такового. Реализация предполагаемого права характеризуется осуществлением фактически не имеющегося у лица правомочия при условии, что оно твёрдо уверено в обратном.

Самовольность совершения действий означает, что они осуществляются вопреки порядку, установленному законодательством Республики Беларусь. Иначе говоря, физическое лицо, вместо того чтобы обратиться к определённому лицу с требованием совершения какого-либо действия (или воздержания от его совершения), затрагивающего его права и законные интересы, либо в суд, государственный орган, наделённый соответствующими полномочиями, самостоятельно совершает подобного рода действия, игнорируя при этом нормы законодательства.

Самоуправство совершается именно в форме активных действий виновного. Характер и направленность этих действий могут быть самыми разнообразными (самовольное вселение, самовольное завладение чужим имуществом в счёт долга и т.д.).

Субъектом данного правонарушения является только физическое лицо, достигшее возраста 16 лет.

С субъективной стороны правонарушение совершается только умышленно. Для установления умысла необходимо выяснить цель и мотив действий лица, в отношении которого ведётся административный процесс.

Как правило, виновный действует в целях защиты принадлежащих ему прав материального характера.

Административно наказуемое самоуправство необходимо отличать от других правонарушений, в том числе и преступлении. Следует отметить, что Законом Республики Беларусь от 05 января 2015 года исключена уголовная ответственность за самоуправство, но ст. 23.39 КоАП дополнена частью второй. Критерий ответственности по ч.2 ст. 23.39 КоАП определяется размером ущерба и характером наступивших последствий. При наличии ущерба в крупном размере либо существенного вреда правам, законным интересам граждан или государственным и общественным интересам наступает административная ответственность, предусмотренная ч.2 ст. 23.39 КоАП.

В соответствии с примечанием к ст. 23.39 КоАП крупным размером признаётся размер ущерба на сумму, в сто и более раз превышающую размер базовой величины, установленный на день совершения правонарушения. Необходимо отметить, что КоАП содержит ряд специальных норм о самоуправстве. Признаки объективной стороны самоуправства являются общими для таких составов, как самовольное пользование недрами (ст. 10.1 КоАП), самовольный захват водных объектов или водопользование, а также самовольная переуступка права водопользования (ст. 10.2 КоАП), самовольная переуступка права лесопользования (ст. 10.3 КоАП), самовольные пользование или переуступка права пользования объектами животного мира (ст. 10.4 КоАП), самовольное строительство (ст. 21.12 КоАП), самовольное переоборудование или перепланировка жилых помещений (ст.21.16 КоАП), самовольное занятие земельного участка (ст. 23.41 КоАП), самовольное захоронение (ч.2 ст. 23.43 КоАП) и ряда других составов, при которых лицо осуществляет свое действительное или предполагаемое право с нарушением установленного порядка.

Согласно ч.2 ст. 2.7 КоАП, если административное правонарушение предусмотрено различными частями статьи (статей) либо статьями Особенной части КоАП, когда статьи состоят из одной части, где одна норма является общей, а другая — специальной, совокупность административных правонарушений отсутствует и административная ответственность наступает по специальной норме.

Одним из обязательных условий самоуправства является наличие действительного или предполагаемого права.

Под действительным правом понимается такое право, которым лицо обладает на законном основании. Самоуправными в данном случае будуг действия, когда виновный нарушает установленный законодательством порядок реализации данного права, либо злоупотребляет своим правом, то есть осуществляет своё право с нарушением прав иного лица.

Под предполагаемым правом понимается право, которое в действительности не принадлежит лицу, хотя оно ошибочно считает, что таким правом наделено. Предполагаемое право должно отвечать следующим признакам: во-первых, очевидно, что данное право в действительности не существует; во-вторых, виновный заблуждается, считая, что это право у него имеется.

Важное значение для определения признаков состава самоуправства имеет установление достижимой цели, мотивы действий лица, в отношении которого ведется административный процесс. Так, лицо, совершая самоуправные действия, преследует цель понудить другое лицо выполнить обязательства перед ним (возвратить долг или выполнить определенные действия).

Другими случаями являются действия лиц, направленные на создание препятствий в осуществлении прав потерпевшего. Так, к примеру, самовольное установление калитки на тропе, ведущей к земельному участку, выделенному другому лицу для огородничества, нарушает его право пользования данным участком. Такие действия обоснованно признаются самоуправными в соответствии со ст. 23.39 КоАП.

Иногда как самоуправство квалифицируют самовольное временное

пользование чужим имуществом без разрешения владельца. К примеру, взят чужой велосипед, для того, чтобы довезти багаж до своего дома. Но из этого не усматривается, что у лица имелось действительное либо предполагаемое право на пользование взятым им имуществом, что свидетельствует об отсутствии в деянии признаков состава административного самоуправства.

Самоуправство также следует отличать от самозащиты своего права.

В соответствии со ст. 13 ГК допускается защита гражданских прав непосредственными действиями лица, права которого нарушаются, если таковые действия не сопряжены с нарушением законодательства.

Таким образом, во избежание необоснованного привлечения граждан к административной ответственности в административном процессе необходимо разграничивать самоуправство от других составов административных правонарушений и преступлений и не допускать расширительного толкования понятия самоуправства, данного в правовой норме, предусматривающей ответственность по ст. 23.39 КоАП.

Адвокат юридической консультации
Барановичского района и г. Барановичи Галиевская Р.М.

Если вы заметили ошибку в тексте, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

Интервью с заместителем Председателя Верховного Суда Валерием Калинковичем

Завтра в Минске пройдет пленум Верховного Суда, который рассмотрит вопросы применения судами положений Общей части Кодекса об административных правонарушениях. Это будет первый столь масштабный анализ действующего КоАП в истории белорусского судопроизводства. О том, какие вопросы рассмотрит пленум и каковы особенности судебной практики по административным делам в Беларуси, мы беседуем с заместителем Председателя Верховного Суда Валерием КАЛИНКОВИЧЕМ.

— Валерий Леонидович, насколько вообще актуальна тема административных правонарушений?

— Судите сами, в 2013 году судами страны было рассмотрено более 410 тысяч дел о таких правонарушениях. Почти полмиллиона. В первом полугодии 2014–го — 150 тысяч дел. Налицо тенденция к снижению. Это связано с тем, что по ряду правонарушений последними поправками в закон введена альтернативная подведомственность судов и органов внутренних дел. Но с сокращением количества дел проблемы административной практики никуда не ушли.

— Какие правонарушения чаще всего совершают граждане Беларуси?

— Если говорить в целом о трех с лишним миллионах административных дел в год, то самую большую часть составляют нарушения правил дорожного движения, дела о которых рассматривают органы внутренних дел. Если же взглянуть на дела, поступающие в суды, то здесь «лидировало» появление граждан в нетрезвом состоянии в общественном месте. Более 30 тысяч таких дел рассмотрено за первое полугодие текущего года. На втором месте — почти 29 тысяч — случаи мелкого хулиганства. На третьем — умышленное причинение легкого телесного повреждения: те ситуации, когда люди не могут решить конфликт мирно и начинают работать кулаками. 17,5 тысячи таких правонарушений — это немало. На четвертом месте — мелкое хищение: почти 9 тысяч. Ну и замыкает эту печальную пятерку статья «Оскорбление» — 6,5 тысячи. Вот эти несколько категорий дел составляли основу той нагрузки, которую испытывали в первом полугодии суды.

— Кодекс об административных правонарушениях действует в стране с 2007 года. Почему только сейчас Верховный Суд уделяет ему особое внимание?

— Все это время нарабатывалась судебная практика применения нового законодательного акта. Как кодекс в целом, так и его Общая часть подвергались многочисленным законодательным поправкам. Необходимо было, чтобы эти поправки тоже вступили в силу и реально поработали. В итоге к сегодняшнему дню мы имеем относительно стабильный текст Общей части КоАП, что позволяет уже на системной основе подходить к разъяснению его положений.

— Почему речь идет только об Общей части? Кодекс–то большой.

— Да, но именно в Общей части закреплены основные принципы действия закона. Те требования и правила, без знания и соблюдения которых невозможно избежать ошибок в применении норм, устанавливающих ответственность за конкретные правонарушения. То есть разговор на пленуме пойдет не об отвлеченных понятиях, а о вполне земных вещах, которые каждый день встречаются в работе и судов, и других органов, ведущих административный процесс. Все вопросы, внесенные на рассмотрение пленума, основаны исключительно на результатах изучения и обобщения судебной практики. Нормы КоАП, о которых пойдет речь, — это как раз те правовые институты, которые наиболее часто применяются судами и по которым вышестоящим судам чаще всего приходится вмешиваться и корректировать вынесенные по административным делам постановления.

— То есть вопросы, которые будет рассматривать пленум, не являются чисто технической дошлифовкой мелких юридических нюансов?

— Они могут показаться таковыми только на первый взгляд. На самом деле от того, насколько верно применяются нормы кодекса по каждому конкретному делу, зависит очень многое. Взять хотя бы правило о действии административного кодекса во времени. Сформулирован общепризнанный стандарт, что обратную силу имеет более мягкий закон — то есть закон, по которому смягчается либо вовсе устраняется ответственность за какие–либо действия. Эта гуманная норма в отличие от Уголовного кодекса носит в административном кодексе более развернутый характер. Поскольку в этой сфере обратную силу имеет не только статья о смягчении или отмене ответственности, внесенная непосредственно в КоАП, но также и поправка в те правовые нормативные акты, за нарушение которых кодексом предусмотрена ответственность. Юристы называют это «бланкетные нормы». То есть формально в кодексе статья за нарушение определенных правил может оставаться, но если сами эти правила трансформировались, то та часть действий, которая перестала быть запретной, перестает быть и административным правонарушением. Это особенно актуально для правонарушений в сферах экономики, финансов, банковской деятельности. Поэтому постановление пленума обязательно будет ориентировать суды на то, чтобы не допустить необоснованного привлечения к ответственности граждан и юридических лиц в подобных ситуациях.

Или возьмем такой, казалось бы, скучный для неюриста вопрос: в чем отличие между повторностью и совокупностью преступлений. Некоторые думают, что разница незначительна, мол, совершил человек несколько правонарушений, будет держать ответ, независимо от их повторности или совокупности. На самом же деле от правильного определения зависит, какой будет окончательная мера административного взыскания. Причем разница выходит весьма существенная.

— Можете привести пример?

— Допустим, человек регулярно появляется нетрезвым в общественном месте. Вчера, сегодня, завтра. Тут налицо повторность одного и того же правонарушения. В этом случае, если суд рассматривает все эти дела одновременно, максимальное взыскание (штраф или административный арест) может быть назначено в нашем случае по части 3 статьи 17.1 КоАП.

А вот если тот же гражданин явился в магазин, будучи пьяным, затем украл там бутылку пива, а после еще и подрался на улице с собутыльником, то вот тут правила наложения взысканий совсем другие. По совокупности правонарушений, предусмотренных разными статьями КоАП, взыскание для физического лица в виде штрафа может достигать 400 базовых величин, или не до 15, как в известном фильме, а до 25 суток административного ареста. Для индивидуального предпринимателя по некоторым категориям дел — до 1.000 величин. Совокупный же штраф на юридическое лицо может достигнуть и 2.000 базовых величин.

Как видите, мелких, незначительных или, как вы сказали, «технических» нюансов в административном судопроизводстве нет. Каждая, образно говоря, буква отражается на результатах процесса и судьбах его участников.

— Показал ли анализ судебной практики, что какие–либо статьи кодекса нуждаются в дополнительной корректировке?

— Верховный Суд активно участвовал в подготовке всех законопроектов, которыми совершенствовался административный кодекс. Например, наша последняя инициатива, которая была воплощена, касается разделения подведомственности по делам о пьянстве в общественных местах, мелком хулиганстве и мелких хищениях. Теперь в суды подобные дела попадают в основном в случае, когда виновник является злостным нарушителем и к нему может применяться административный арест. Оштрафовать же нарушителя может и начальник районной милиции, но административный арест применяется только судом. Это свежая норма, она совсем недавно начала действовать, но с ее введением нагрузка на суды уже несколько снизилась.

В общем, при изучении судебной практики такой задачи — любой ценой отыскать, что бы еще подправить в законе — не стояло. Другое дело, что в КоАП появились новые, достаточно сложные нормы, применение которых нуждается в разъяснении.

— Например, в 2007 году впервые в истории белорусской правовой системы была введена административная ответственность юридических лиц. Вопрос довольно тонкий, потому что здесь за ряд правонарушений установлена очень серьезная ответственность — крупные денежные штрафы, которые исчисляются не только твердыми суммами, но и процентами от выручки. Иногда изымается и вся выручка, полученная с нарушениями закона. В чем сложность? В отношении физического лица действует классическая схема: оно подлежит ответственности, если установлена его вина в правонарушении, которая может выражаться в форме умысла или неосторожности. Теперь возьмите какую–либо фабрику: как можно определить ее «психическое отношение» к допущенным ею правонарушениям? Предмет ведь неодушевленный. Поэтому в кодексе прописана особая формула для определения вины юридического лица. Оно признается виновным, если будет установлено, что им не соблюдены определенные нормы и правила и данным лицом (фабрикой в нашем случае, точнее — ее управленческим персоналом) не были приняты все меры по соблюдению этих правил. Поэтому пленум будет обращать внимание судов, чтобы они не только устанавливали факт формального несоблюдения правил юридическим лицом, но и проверяли, были ли приняты меры по их соблюдению.

— Есть ли еще темы, которые потребуют отдельного разговора на пленуме?

— Достаточно актуален вопрос о соблюдении сроков для наложения административного взыскания. В отличие от Уголовного кодекса, который устанавливает весьма солидные сроки давности привлечения к ответственности, в административном законодательстве они гораздо короче. По значительной части правонарушений срок установлен всего лишь в 2 месяца со дня их совершения. Или, если мы говорим о длящемся правонарушении, 2 месяца со дня его окончания либо пресечения. В то же время есть ряд изъятий по некоторым категориям правонарушений, в том числе налоговых и таможенных, по которым установлены повышенные сроки привлечения к ответственности. Есть там и год, и три года со дня совершения, и 6 месяцев со дня обнаружения. То есть даже для юристов правила порой достаточно сложные. Будем особо ориентировать суды, чтобы они всегда проверяли, не истекли ли эти сроки в каждом конкретном случае. Ведь истечение срока привлечения к административной ответственности согласно ПИКоАП является безусловным основанием для прекращения производства по делу. Все меры принуждения, принятые в связи с началом административного процесса, должны быть при этом отменены.

— Но иногда, насколько я знаю, процесс может затягиваться в связи с отменой первого постановления по делу вышестоящим судом и его новым рассмотрением. Как быть в этом случае?

— А для этого как раз предусмотрена еще одна законодательная новелла, недавно введенная в КоАП. Для подобных ситуаций установлен специальный срок наложения взыскания. Если постановление отменено впервые, то это 2 месяца со дня его отмены, если не впервые, то тут еще сложнее — одновременно 2 месяца со дня последней отмены, и 8 — со дня первой. Так вот практика показывает, что этот объективно сложный для исчисления срок не всегда соблюдается. Есть примеры, когда приходится вмешиваться и Верховному Суду, чтобы как не допустить необоснованного привлечения граждан к ответственности, так и исключить необоснованное освобождение от нее в связи с неверным исчислением сроков.

— Валерий Леонидович, бытует мнение, что если уж тебя привлекли к административной ответственности, то без постановления о штрафе из суда не выйдешь. А как на самом деле, носит ли наш КоАП сугубо карательный характер?

— Такое мнение появляется от недостаточной правовой информированности. Бывает, даже жалобу человек пишет, основываясь на эмоциях, не обращая внимания на юридические обстоятельства своего дела. Нередко это случается, когда он не прибегает к помощи квалифицированного юриста. Жалуется, например, на слишком суровое взыскание, говорит о том, что потерпевший плохой человек и оговорил его и так далее. Начинаем смотреть дело и видим, что нарушен срок наложения взыскания, дело надо прекращать. Так что говорить о том, что наш административный кодекс как каток, который неминуемо тебя расплющит, нельзя. В нем заложено много позиций и о смягчении ответственности, которые полностью соответствуют принципу гуманизма. Взять хотя бы статью о признании деяния малозначительным. Она ориентирует не только суды, но и любой орган, рассматривающий дело о правонарушении, чтобы они видели, насколько действительно опасно совершенное деяние.

— Есть ли реальный случай?

— И далеко не один. Вот, к примеру, жизненная ситуация. Дача, на ней брат с сестрой, у которых натянутые отношения. Брат забыл дома лопату для работы на своей половине участка. Аккуратно вытащил пробой из двери той части общего сарая, где лежит имущество сестры, взял ее лопату, вскопал свои грядки и поставил инструмент на место, дверь тоже восстановил. Сестра возмутилась и потребовала привлечь его к ответственности по статье «Самоуправство». И, если подходить формально, то такое использование чужой лопаты могло обойтись человеку штрафом до 10 базовых величин. Но суд достойно в этой ситуации разобрался и сказал, что, хотя виновник поступил некрасиво по отношению к сестре, его действия по своему содержанию не повлекли, да и не могли повлечь существенного ущемления прав, охраняемых административным кодексом. Дело было прекращено как раз по малозначительности. Или другой пример: человек добился разрешения поставить на меже между участками добротный бетонный забор. А его соседу в какой–то момент стало скучно смотреть на серый бетон, он взял кисточку, веселую фасадную краску и со своей стороны этот забор покрасил. Так родилось административное дело о самоуправной покраске забора. И суд также прекратил это дело по малозначительности деяния. То, что малярные работы производились без разрешения собственника, конечно, нехорошо. Но в конкретной ситуации ущерба забору нет, наоборот, его покрасили. Сторона, считавшая себя потерпевшей, обжаловала это постановление вплоть до Верховного Суда. Однако мы согласились, что дело разрешено районным судом правильно.

— Проблема в том, что дела по подобной, простите, ерунде вообще возбуждаются.

— Вы знаете, если идти от жизни, то у меня не поворачивается язык ругать того участкового, который составил административный протокол. Он находится между двумя тяжущимися сторонами, которые не могут разобраться на своей меже сами и пишут порой друг на друга откровенные кляузы. Если милиционер не отреагирует, то завтра напишут жалобу уже на него. Мне кажется, надо проявлять больше доверия к людям, которые на местах отвечают за административный процесс, чтобы они не опасались принятия окончательного решения. Да и дело не столько в участковом, сколько в людях, не способных пойти на компромисс даже по мелкому поводу. Начинают бить друг друга по головам и другим частям тела, писать кипы жалоб в различные государственные органы, вовлекая их в собственные межличностные разборки. Это, по–моему, во многих случаях идет от недостатка общей культуры. Кстати, значительная часть подобных дел прекращается в судах за примирением сторон. Они приносят друг другу извинения, возмещают ущерб, жмут руки. Но почему нельзя найти в себе мужество и сделать это раньше, не доводя до мордобоя, милиции и суда?

— В вашей практике были случаи, когда удавалось прекратить подобный конфликт до судебного решения?

— Помню давнюю историю, из 80–х, я тогда работал секретарем судебного заседания. Два соседа не могли поделить урожай с груши, которая находилась опять–таки на меже. Это было довольно хитрое дерево: оно росло на одном участке, но всей кроной с плодами наклонилось над другим. Договориться мужики не сумели, были готовы сражаться за злосчастную межу до последнего вздоха уже в суде. А судья неожиданно сделал психологически верный ход: он предложил спорщикам. спилить бедную грушу, чтобы раз и навсегда устранить саму причину конфликта. Расчет был на то, что люди с крестьянской жилкой сочтут святотатством уничтожение плодоносящего дерева. Стороны действительно оторопели и попросили сутки на размышление. А на следующий день пошли на мировую: договорились честно делить урожай пополам.

Если бы все граждане искренне пытались найти компромисс, в возникающих спорах и конфликтах, то — как знать. — может, были бы мы к друг другу несколько добрее и терпимее. А споров судебных, в которых, будто злейшие враги, сходятся ежедневно дети и родители, братья и сестры, вчерашние добрые соседи, друзья и подруги, — вдруг бы стало несколько меньше.

Фото Александра СТАДУБА

Советская Белоруссия №182 (24563). Среда, 24 сентября 2014.

Самоуправство уголовный кодекс рб

Сразу несколько статей Уголовного кодекса Беларуси могут быть декриминализированы. Об этом сообщила председатель Постоянной комиссии Палаты представителей по законодательству Людмила Михалькова.

Такие изменения предусмотрены проектом закона «О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы Республики Беларусь, Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях», который сейчас готовится к принятию в первом чтении.

Что касается декриминализации отдельных статей, то речь идет об определенных преступлениях против собственности, порядка осуществления экономической деятельности, порядка управления, интересов службы. Например, это ст. 220 (недобросовестная охрана имущества), ст. 259 (фальсификация средств измерений), ст. 261 (незаконные действия в отношении почтовых марок, иных знаков почтовой оплаты, международных ответных купонов, именных вещей), ст. 262 (подделка проездных документов), ст. 383 (самоуправство) УК. В том числе эти новеллы предложены с учетом опыта России, Литвы и Казахстана.

Кроме того, нижние пределы сроков наказаний за некоторые преступления против собственности могут быть снижены, в том числе в ч. 3 ст. 212 (хищение с использованием компьютерной техники в крупном размере), ч. 2 ст. 214 (угон транспортного средства или маломерного водного судна, совершенный повторно, либо с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, или с угрозой его применения, либо группой лиц по предварительному сговору, либо повлекшее по неосторожности причинение ущерба в особо крупном размере) и т.д.

Предлагается ввести в санкции некоторых статей основное или дополнительное наказание в виде штрафа. В том числе это касается некоторых экономических преступлений. При этом потолок штрафа может составить 6 тыс. базовых величин (сейчас одна базовая равна Br130 тыс.).

Еще одно изменение — ст. 43 УК, а именно нормы, которая регулирует порядок признания человека особо опасным рецидивистом. По действующему кодексу он признается таковым, если совершил тяжкое или особо тяжкое преступления и ранее не менее двух раз был осужден и отбывал наказание в виде лишения свободы за особо тяжкие преступления. То есть не всегда человек, имеющий по 5-6 судимостей, может попасть в эту категорию. Получается, что они могут отбывать наказание в колонии строгого режима с теми, кто совершил, например, только второе преступление, причем незначительное. Естественно, люди с 5-6 «отсидками» отрицательно влияют на тех, у кого еще есть шанс начать новую жизнь.

Поправками же предлагается, что человек, отбывший наказание за тяжкое преступление и совершивший особо тяжкое, сразу признается особо опасным рецидивистом. Людмила Михалькова пояснила, что в Беларуси соответствующее учреждение пенитенциарной системы рассчитано на 1,2 тыс. заключенных — опасных рецидивистов. «Сейчас там только 27 человек», — отметила она. При этом депутат подчеркнула, что, конечно же, законодатели не ставят цель признать особо опасными рецидивистами как можно больше людей. «Это для того, чтобы действительно разделить людей, которые еще могут исправиться, и лиц, которые вряд ли уже исправятся», — пояснила она.

Одной из гуманный мер должна стать возможность уголовно-правовой компенсации, которая будет условием освобождения от уголовной ответственности, осуждения с условным неприменением наказания, применения таких видов наказания, которые не связаны с лишением свободы. Это касается определенных статей УК, например, тех случаев, когда причинен ущерб имуществу юрлиц (вне зависимости от формы собственности) и индивидуальных предпринимателей.

Размер уголовно-правовой компенсации будет определяться исходя из принципов неотвратимости, справедливости и ответственности, а также с учетом условий применения каждой из норм. Будет учтено и соотношение с минимальным размером назначаемого за преступление штрафа. То есть размер будет от 30 до 100 базовых величин, но это должно быть 50% от причиненного ущерба. «Внесение этой суммы на депозитный счет органа преследования или суда не будет освобождать лицо от возмещения иных расходов, связанных с преступлением», — подчеркнула Людмила Михалькова. То есть, к примеру, после уплаты такой компенсации все равно нужно будет возмещать в полном размере ущерб, причиненный потерпевшей стороне.

Уголовно-правовая компенсация будет применяться только в отношении преступлений, которые считаются менее тяжкими либо не представляют большой общественной опасности. Депутат подчеркнула, что это очень гуманная мера для тех, кто оступился и не собирается в дальнейшем вести преступный образ жизни.

Изменяются и подходы к наказанию за вывоз людей за рубеж для сексуальной эксплуатации. Предлагается четко разграничить такие преступления и такой состав, как использование занятий проституцией. Для этого будут внесены изменения в примечание к ст. 181 УК (торговля людьми).

Как ожидается, будет усилена ответственность по ст. 186 УК (угроза убийством, причинением тяжких телесных повреждений или уничтожением имущества). Появится новая санкция — до двух лет лишения свободы. Людмила Михалькова, имеющая большой стаж работы судьей, отметила, что это достаточно оправданный шаг. При этом она подчеркнула, что, конечно, нужно понимать, что угроза угрозе рознь. Наряду с лишением свободы останутся альтернативные санкции, например штрафы.

Усиливается и ответственность за ложный донос и ложные показания свидетеля. Здесь также вводится санкция — лишение свободы.

Ожидаются и изменения порядка условно-досрочного освобождения, а также изменения по освобождению под залог. Кроме того, поправками планируется ограничить максимальные сроки ареста — не более 3 месяцев для взрослых и 2 месяцев для несовершеннолетних. При этом исключается возможность условно-досрочного освобождения. Это далеко не полный список ожидаемых изменений, документ требует еще тщательной проработки. Поэтому депутат Людмила Михалькова пока не смогла назвать наиболее вероятный срок их вступления в силу. Скорее всего, в первом чтении поправки примут в этом году, а во втором — весной 2014-го.

Информация подготовлена по материалам БТА «БЕЛТА»

Самоуправство уголовный кодекс рб

§ 7. Присвоение либо растрата

Присвоение и растрата как формы необоснованного удержания и отчуждения вверенного имущества выделились в число самостоятельных имущественных преступлений не сразу. Законодатели древнейших времен относили присвоение и растрату к числу гражданско-правовых деликтов и отказывались видеть в данных правонарушениях имущественное преступление. Норма о присвоении вверенного в нашем понимании имущества – плод более развитого правового сознания в сравнении с нормами о похищении (краже, грабеже, разбое). Они возникли на почве достаточно развитых экономических отношений и тесно связаны с гражданско-правовым регулированием этих отношений.

Рост злоупотреблений, связанных с вверенным имуществом начинает проявляться в момент «расщепления» собственности в виде отделения от ее титула различных правомочий путем передачи собственниками административно-хозяйственных функций не собственникам. В такой ситуации разграничение владения и собственности обуславливает появление новых разновидностей правоотношений по владению, пользованию и распоряжению вверенным имуществом, требующих адекватной уголовно-правовой охраны. [1]

По своей сущности присвоение и растрата представляют собой умышленное деяние, заключающееся в противоправном удержании или отчуждении чужого имущества, находящегося в обладании виновного. Здесь имеет место то обстоятельство, что с одной стороны, присвоение (растрата) не нарушают чужого владения, т.к. присваиваемая вещь поступает во владение виновного не преступным путем свойственным обычному похищению, а с другой стороны, присвоение (растрата) есть нарушение права собственности в чужом имуществе.

Собственно говоря, криминализация присвоения и растраты вверенного имущества была связана с тем, что присвоение чужого имущества, поступившего во владение виновного в силу какого-либо гражданско-правового договора представляет собой, прежде всего, нарушение положений этого договора. Постепенно, из общей массы (ненаказуемых) случаев присвоения чужого имущества выделились такие, где полагалось уголовное наказание по свойству нарушенного договора. Нарушение особой обязанности верности, возлагаемой договором на виновного включало в себя необходимый элемент злоупотребления доверием. Присваивавший чужое имущество представлялся человеком низким, коварным, напоминавшим собою вора, почему первоначально такое деяние и именовалось воровским присвоением и включалось в общее понятие кражи. [2]

Характеризуя присвоение и растрату, многие исследователи указывают, что с одной стороны, они нарушают право собственности и иные вещные права, поскольку причиняют имущественный ущерб собственнику или иному владельцу вверенного имущества, передавшему вещь в законное владение виновного. С другой стороны, они посягают на имущественные отношения, возникающие, как правило, на основе трудового соглашения или гражданско-правовых сделок. Присвоение и растрата выражаются в злоупотреблении тем доверием, которое оказано виновному самим фактом передачи ему чужого имущества без перехода права собственности. При этом корыстное использование доверия в рамках обязательственных отношений является специфическим элементом этих деяний и точнее всего определяет их правовую природу в условиях предпринимательской экономики как противоправных посягательств на отношения по имущественному обороту, на отношения, выражающие динамику рыночного хозяйства. [3]

В настоящее время ст. 211 УК предусматривает уголовную ответственность за присвоение или растрату со следующей формулировкой: «присвоение либо растрата имущества лицом, которому оно вверено».

Объектом преступления

Предмет преступления составляет вверенное имущество. Определение вверенного имущества содержится в постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества». Так, в п. 16 сказано: «Вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу трудовых, гражданско-правовых или иных отношений наделено полномочиями владения, пользования или распоряжения».

К основным признакам вверенного имущества также можно отнести следующие: а) имущество находится у виновного на законном основании, в правомерном владении (т.е. лицо является его фактическим обладателем); б) в отношении переданного имущества лицо осуществляет определенные правомочия (распоряжения, управления, доставки, хранения и т.п.); в) передача имущества виновному и наделение его соответствующими правомочиями осуществляется собственником на определенном правовом основании (должным образом оформленным).

Как правило, имущество вверяется материально ответственному лицу, но возможны и случаи, когда имущество может быть передано лицу, с которым договор о полной материальной ответственности вообще не заключен. Основанием же для признания имущества вверенным виновному является не заключение договора о полной материальной ответственности, не разовая доверенность, а факт передачи имущества в пользование, владение, распоряжение лицу для осуществления в отношении этого имущества правомочий, вытекающих из трудовых обязанностей виновного. [4]

Имущество может быть передано лицу в связи с выполняемой им работой (охрана, перевозка и т.п.), однако не всегда в случае его хищения лицо должно нести ответственность по ст. 211 УК РБ. Если лицо (как должностное, так и недолжностное) имеет лишь доступ к имуществу в силу выполняемой работы, по роду своей деятельности, осуществлению технических или производственных функций и не наделено никакими правомочиями по имуществу, то похищение такого имущества надлежит расценивать как кражу (ст. 205 УК РБ), поскольку виновный совершил преступление способом, каким могло его совершить и всякое другое лицо.

Примером могут являться действия охранника (сторожа), похищающего имущество со склада, гардеробщицы, завладевающей ценными вещами владельцев, оставивших верхнюю одежду на хранение, шофера, комбайнера, тракториста, обращающего в свою собственность или собственность других лиц зерно, иную сельскохозяйственную продукцию при уборке урожая и т.д.

В случае, когда имущество передано лицам, занимающих должность (выполняющих работу) не связанную с обслуживанием и использованием товарно-материальных ценностей, но временно осуществляющих определенные правомочия в отношении имущества [5] (технические, производственные и т.п.), состав присвоения либо растраты (ст. 211 УК РБ) будет иметь место лишь при наличии документально зафиксированных правомочий относительно передаваемого имущества.

Так, рабочий, которому передается инструмент или материал с целью его использования для выполнения какой-либо работы, как правило, не может его присвоить, но может украсть, хотя он фактически управляет процессом использования этого имущества, несет ответственность за причинение имущественного ущерба предприятию, вследствие чего обязан надлежащим образом его хранить, расходовать и употреблять. Для обоснования наличия в подобных случаях признака кражи (тайного похищения) применяется доктрина «опосредованного владения», [6] в соответствии с которой собственник владеет переданной работнику вещью посредством работника.

Определенные полномочия у лица относительно имущества могут возникать на основе договорных отношений, заключенных им с отдельными гражданами либо организациями, предприятиями или учреждениями. В подобной ситуации хищение вверенного имущества будет иметь место, если: а) предмет договорных отношений не теряет своих натуральных свойств в процессе его использования и обладает определенными индивидуальными, а не родовыми признаками; б) имущество передается виновному не в собственность, а для управления, пользования, хранения или перевозки; в) имущество подлежит возврату, а не потреблению, переработке или реализации. [7]

Вверить имущество можно и частному лицу, не являющимся работником какой-либо организации, с наделением определенными правомочиями по владению, пользованию и распоряжению имуществом. Такие правомочия могут быть переданы на основании гражданско-правовых договоров аренды, проката, подряда, комиссии, хранения, перевозки и т.д. Так, по договору контрактации производитель сельскохозяйственной продукции обязуется передать выращенную (произведенную) им сельскохозяйственную продукцию лицу, осуществляющему закупки такой продукции для переработки или продажи (ст. 509 ГК РБ). Заготовитель обязан предоставить производителю сельскохозяйственной продукции предусмотренные договором контрактации финансовые и материальные средства, оказать техническое содействие для производства сельскохозяйственной продукции. Обособление заготовителем части выращенного урожая и противоправное с корыстной целью обращение его в свою пользу или пользу третьих лиц не расцениваетсяпо утверждению И.О. Грунтова и И.С.Тишкевича как хищение вверенного имущества и влечет, как правило, гражданско-правовую ответственность (при условии, что заготовитель не находится в трудовых отношениях с организацией, предприятием или учреждением, интересы которых он представляет). [8]

Рассматривая же вопрос об иных отношениях, на основании которых может быть передано (вверено) имущество, полагаем, что это могут быть иные, не запрещенные законом правовые отношения, т.е. лицо будет являться обладателем ограниченных вещных прав на имущество.

Вместе с тем, для того, чтобы признать имущество вверенным, необходимо чтобы субъект на определенном правовом основании владел (пользовался, распоряжался) этим имуществом и осуществлял в отношении его соответствующие правомочия. Поэтому вторым содержательным элементом определения вверенного имущества выступают полномочия, в силу которых лицо наделяется правами владения, пользования или распоряжения имуществом. Если вверенное имущество отчуждено незаконно и безвозмездно, то при отсутствии корыстной цели действия виновного лица не должны рассматриваться как хищение. Такие действия виновного при наличии соответствующих признаков могут быть квалифицированы по ст. 217 УК РБ (Незаконное отчуждение вверенного имущества).

Объективная сторона преступления выражается в совершении двух альтернативных действий: присвоения либо растраты.

В настоящее время большинство криминалистов схожи во мнении, что присвоение как способ хищения состоит в обособлении виновным вверенного ему имущества (всего или какой-либо части) и установлении над ним своего незаконного владения путем обращения материальных благ в свою пользу, т.е. фактическое владение, пользование и распоряжение им как своим собственным. [9] В такой ситуации присвоение состоит: а) в удержании имущества; б) в невозвращении имущества; в) в изъятии имущества. Однако подходы к трактовке данных положений весьма различны по содержанию, и само понимание сущности преступного присвоения имущества не отличается единообразием.

Так, заведующий мебельным магазином З. получил мебельные гарнитуры зарубежного производства для продажи. Один из гарнитуров он увез к себе домой. Через два месяца в магазине была выявлена недостача, образовавшаяся в результате присвоения гарнитура. Против З. было возбуждено уголовное дело за присвоение вверенного имущества. Во время предварительного следствия З. погасил примерно половину стоимости гарнитура. При рассмотрении дела, суд не принял во внимание заявление З. о том, что цели присвоения у него не было, поскольку он не имел возможности окончательно рассчитаться за гарнитур, и признал его виновным в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 211 УК.

Присвоение может совершаться как в активной, так и в пассивной формах. С одной стороны лицо может противоправным образом уклониться от возврата вверенного имущества, удержать его у себя, с другой стороны, оно может обратить вверенное ему имущество в свою собственность, обособить и изъять его, употребить по назначению. Например, по ст. 211 УК квалифицируются и действия лица, которое присваивает имущество еще не поступившее в фонды организации. Вряд ли в данной ситуации следует говорить о том, что как такового изъятия и обособления не происходит, а имеет место лишь обращение вверенного имущества в свою пользу.

Суть преступного присвоения состоит в совершении различных действий, направленных на завладение имуществом: а) удержание вверенного имущества (сокрытие, невозвращение виновным переданной ему вещи путем отрицания факта ее вверения либо путем ложных сообщений о распоряжении вверенным согласно воле собственника или под ложным предлогом неосторожной или случайной утраты переданных ценностей, их уничтожения или хищения другими лицами); б) неправомерный отказ, уклонение виновного возвратить вверенное имущество; в) употребление вверенного имущества по назначению; г) обособление и изъятие вверенного имущества (выделение из общей массы) путем перемещения его в свои имущественные фонды; д) обращение вверенного имущества в свою пользу.

В науке уголовного права по поводу содержания понятия «растрата» практически нет существенных разногласий. Большинство ученых полагают, что растрата заключается в незаконном отчуждении вверенного имущества с корыстной целью. В соответствии с п. 16 постановления Пленума Верховного суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» растрата – это отчуждение вверенного лицу имущества или потребление его самим виновным. Согласно п. 19 постановления Пленума верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» как растрата должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путем потребления этого имущества, его расходования или передачи другим лицам.

Судебно-следственная практика исходит из того, что растрата – это передача имущества другому лицу с целью обращения его в пользу последнего. Здесь неважно, в какой форме осуществлялась передача (продажа, дарение, обмен) или отчуждение вверенного имущества, главное, что это имущество с корыстной целью безвозмездно передается другим лицам или потребляется виновным. Чаще всего растрата в судебной практике вменяется в том случае, когда на момент расследования уголовного дела вверенного имущества у виновного не оказывается и собственнику может быть компенсирована только его стоимость.

Так, за растрату был осужден Н. По материалам уголовного дела, он был назначен заведующим складом сельпо. Семья его состояла из семи человек. Никто из них (кроме Н.) не работал. Члены семьи в магазине продукты питания не покупали, они приходили на склад, где Н. нагружал их продуктами, и они уносили их домой. При инвентаризации у него была выявлена крупная недостача. Преступление Н. совершил путем растраты.

Таким образом, растрата, с одной стороны, представляет собой израсходование, потребление, иное отчуждение вверенного имущества, а с другой сторон, она может выражаться в передаче имущества с корыстной целью третьим лицам. Иначе говоря, совершая растрату, виновное лицо не устанавливает над вверенным имуществом своего неправомерного владения даже на короткое время, а потребляет его (как правило, это продукты питания) или реализует его непосредственно из правомерного владения обращая в свою пользу или пользу других лиц деньги или иное имущество, полученное от продажи вверенного имущества, либо пользуется услугами неимущественного характера за которое было заплачено вверенным имуществом. [10]

В отличие от присвоения при растрате между правомерным владением и незаконным распоряжением вверенным имуществом отсутствует какой-либо промежуток времени, в течение которого виновный незаконно владеет чужим имуществом как своим собственным. Здесь виновное лицо непосредственно сразу же отчуждает, расходует, потребляет вверенное ему имущество. [11]

По конструкции присвоение и растрата признаются материальными составами преступления: причинение ущерба собственнику или иному законному владельцу имущества является обязательным признаком объективной стороныданных форм хищения. Присвоение признается оконченным преступлением в момент установления незаконного владения над имуществом. Невозвращение имущества в установленный срок, непредъявление его во время ревизии, проверки могут свидетельствовать о присвоении как оконченном преступлении. Однако эти факты могут быть следствием и других причин (утраты этого имущества, уничтожения, повреждения, хищения другими лицами и т.д.). Растрата считается оконченным преступлением в момент использования (потребления или иного расходования) или отчуждения имущества.

Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности, которому имущество вверено для осуществления определенных правомочий (кладовщик, экспедитор, агент по снабжению, продавец, кассир и др.). Имущество находится у таких лиц на законных основаниях. Правомочия в отношении имущества они получают от собственника или иного законного владельца. Основаниями наделения лиц такими правомочиями могут быть трудовые и договорные отношения, должностные обязанности, специальное поручение. По общему правилу, за вверенное имущество лица несут материальную ответственность. В этих случаях имущество принимается ими в правомерное владение по весу, количеству, качеству в установленном порядке, как правило, под роспись. Материально ответственными могут быть как должностные, так и недолжностные лица. Должностные лица (независимо от возложения на них материальной ответственности) наделены полномочиями по управлению и распоряжению имуществом. С учетом возрастного критерия субъектом присвоения и растраты может быть лицо, достигшее 16 лет, хотя фактически это преступление характерно для лиц более зрелого возраста.

Особенности субъекта способствуют отграничению присвоения и растраты от кражи. Хищение чужого имущества лицом, не обладающим вышеуказанными правомочиями, но имеющим доступ к имуществу в связи с порученной работой либо выполнением служебных обязанностей (сторож, водитель, не несущий материальную ответственность за перевозимые грузы, рабочие предприятий и т.д.), подлежит квалификации как кража.

Квалифицирующими признаками присвоения либо растраты являются:

а) повторность (ч. 2 ст. 211 УК).

б) группа лиц с предварительным сговором (ч. 2 ст. 211 УК). Специальный субъект присвоения и растраты предопределяет и решение вопроса о соучастии в данной форме хищения. Соисполнителем присвоения и растраты может быть только лицо, которому чужое имущество вверено. Даже если лицо, не наделенное специальными правомочиями по распоряжению, управлению, доставке или хранению имущества, непосредственно участвовало в хищении (фактически выполняло объективную сторону преступления), оно в силу ч. 3 ст. 34 УК РФ не может быть признано исполнителем и несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя или пособника. Аналогично решается вопрос применительно к квалифицирующим признакам «группы лиц по предварительному сговору» и «организованной группы».

в) крупный размер (ч. 3 ст. 211 УК).

г) организованная группа (ч. 4 ст. 211 УК).

д) особо крупный размер (ч. 4 ст. 211 УК).

Хищение в форме присвоения и растраты не следует смешивать со случаями самовольного так называемого «временного позаимствования» чужого имущества лицом, которому это имущество вверено. Если лицо лишь временно незаконно использовало имущество, с самого начала такого использования имея намерение возвратить это имущество или возместить его стоимость, хищения не будет. Например, продавец магазина берет вещь из числа вверенного ему товара с намерением выплатить ее стоимость по частям. Наличие или отсутствие у лица умысла на безвозмездное обращение имущества в свою пользу или пользу других лиц является основным критерием разграничения присвоения и растраты и «временногопозаимствования». О наличии такого умысла могут свидетельствовать количество позаимствованных ценностей, финансовые возможности лица, время, прошедшее с момента «позаимствования», попытки скрыть недостачу и т.д. Случаи временного позаимствования могут быть квалифицированы как злоупотребление должностными полномочиями (ст. 424 УК), если совершены должностным лицом, и как самоуправство (ст. 383 УК), если совершены частными лицами.

Характеризуя присвоение и растрату, необходимо также указать на то обстоятельство, что данные формы хищения по своей сути не похожи на иные, при которых имущество необходимо захватить, изъять. При хищении путем присвоения лицу не нужно вводить собственника имущества в заблуждение, не требуется применять насилие или использовать иные способы завладения имуществом, присущие другим формам хищений. Сущностью присвоения как раз и является то, что виновное лицо злоупотребляет доверием собственника, передавшего ему имущество, используя при этом имеющиеся полномочия по имуществу.

Как нам представляется, ключевым в понимании данного вопроса является именно то обстоятельство, которое указывает на противоправное использование виновным предоставленных ему полномочий в отношении вверяемого имущества. Естественно, что в такой ситуации происходит злоупотребление доверием, однако оно не свидетельствует в данном случае о характерном способе завладения имуществом, свойственном хищению. Злоупотребить доверием может и рабочий, которому для определенных целей были предоставлены инструменты, и лицо, принимающее вклады от населения (кассир банка). Однако в случае присвоения переданных вещей, в первой ситуации будет иметь место кража, а во второй – присвоение вверенного имущества.

Если лицо завладевает вверенным ему имуществом с использованием предоставленных полномочий (владения, пользования, распоряжения), то это будет присвоение имущества. В случае же, если лицо завладевает переданным ему имуществом без особых полномочий, основываясь на фактических или юридических отношениях, которые сложились между ним и собственником (законным владельцем) имущества, то имеет место злоупотребление доверием.

В такой ситуации присвоение (растра) есть хищение имущества лицом, которому оно вверено (т.е. лицо наделено какими либо полномочиями по этому имуществу, данный факт можно документально подтвердить), а злоупотребление доверием – это хищение имущества лицом, которому оно доверено (т.е. имущество находится у лица в силу фактических или юридических отношений, сложившихся между ним и собственником, однако не наделено никакими полномочиями по этому имуществу).

Представляется, что в сложившихся условиях содержанием злоупотребления доверием не могут выступать отношения, основанные исключительно на юридически обусловленных полномочиях одного лица по распоряжению имуществом другого лица и в интересах последнего. При такой постановке вопроса, отличить присвоение и растрату от злоупотребления доверием не представится возможным.

Безусловно, присвоение всегда содержит в себе элемент злоупотребления доверием, поскольку собственник, передавая (вверяя) определенное имущество лицу и наделяя его некими полномочиями по этому имуществу, непременно доверяет ему. Однако же не злоупотребление доверием позволяет виновному завладеть имуществом, а использование им предоставленных собственником полномочий. Именно эту особенность необходимо учитывать при разграничении присвоения (растраты) и злоупотребления доверием при дальнейшем конструирования норм об ответственности за имущественные преступления.

Одним из отличительных признаков при разграничении присвоения либо растраты от причинения имущественного ущерба без признаков хищения является обстоятельство, указывающее на полномочия лица при получении имущества. Если имущество передано лицу, не уполномоченному на его получение, но выдавшему себя за такового посредством обманных действий, то оно не успевает стать собственностью потерпевшего, в связи с чем действия данного лица не являются хищением денежных средств, а представляют собой причинение имущественного ущерба не содержащие признаков хищения. [12] В случае же если имущество передано уполномоченному лицу (представителю собственника), то такое имущество следует считать поступившим в фонды собственника с момента его фактической передачи, независимо от того оприходовано оно документально или нет. Завладение имуществом лицом, уполномоченным на его получение, в такой ситуации надлежит квалифицировать как присвоение (ст. 211 УК РБ).

[1] См.: Клепицкий И.А. «Вверенное имущество» в уголовном праве // Законность. – 1995. – № 12. – С. 8; Безверхов А.Г. присвоение и растрата: эволюция норм и судебного толкования // Российская юстиция. – 2008. – № 9.

[2] См.: Фойницкий И.Я. Посягательства личные и имущественные. – СПб., 1907. § 87.

[3] Безверхов А. Некоторые вопросы квалификации присвоения и растраты // Уголовное право. – 2008. – № 4. – С. 4. Нередко в этой связи отдельными учеными предлагается присвоение и растрату определять как «хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием».

[4] См.: Белокуров, О.В. Проблемы квалификации хищения вверенного имущества / О.В.Белокуров. – М., 2003. – С. 32–35.

[5] См.: Белокуров, О.В. Проблемы квалификации хищения вверенного имущества / О.В.Белокуров. – М., 2003. – С. 36–37.

[6] См.: Клепицкий, И. Вверенное имущество в уголовном праве / И.Клепицкий // Законность. – 1995. – № 12. – С. 10.

[7] См.: Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Под общ. ред. А.В.Баркова. – Минск, 2003. – С. 545.

[8] См.: Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Под общ. ред. А.В.Баркова. – Минск, 2003. – С. 546; Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Белорусской ССР / Под общ. ред. А.А.Здановича. – 2-е изд. – Минск, 1989. – С. 177.

[9] См.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-правовое исследование. – М., 2005. – С. 295-296; Белокуров О.В. Комментарий к постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» // Российский судья. – 2008. – № 11.

[10] Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. – М., 2005. – С. 296; Эриашвили Н.Д. Присвоение и растрата чужого имущества как форма хищения: уголовно-правовой анализ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – М., 2003. – С. 16.

[11] Бойцов А.И. Преступления против собственности. – СПб., 2002. – С. 422.

[12] Бойцов, А.И. Преступления против собственности / А.И.Бойцов. – СПб., 2002. – С. 729.