Применение ст 196 ук рф

Оглавление:

Статья 196 УК РФ. Преднамеренное банкротство

Новая редакция Ст. 196 УК РФ

Преднамеренное банкротство, то есть совершение руководителем или учредителем (участником) юридического лица либо гражданином, в том числе индивидуальным предпринимателем, действий (бездействия), заведомо влекущих неспособность юридического лица или гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если эти действия (бездействие) причинили крупный ущерб, —

наказывается штрафом в размере от двухсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев либо без такового.

Комментарий к Статье 196 УК РФ

1. Нормативный материал к статье указан в коммент. к ст. 195.

2. Объективная сторона преднамеренного банкротства состоит в осуществлении руководителем или учредителем (участником) юридического лица либо индивидуальным предпринимателем деяний, заведомо влекущих неспособность юридического лица или индивидуального предпринимателя в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

3. Указанные деяния (действия или бездействие) могут быть направлены на создание неплатежеспособности должника, на увеличение имеющейся неплатежеспособности.

В первом случае признаки банкротства юридического лица или индивидуального предпринимателя полностью отсутствуют до совершения деяния; во втором — признаки несостоятельности имеют место, но в меньшем размере.

4. Формы и способы создания или увеличения неплатежеспособности могут быть различными, они не влияют на квалификацию. Лицо может, например, досрочно погасить все свои кредиторские и иные задолженности или, напротив, предоставить кредиты или имущество в аренду физическим или юридическим лицам, которые заведомо не собираются их возвращать. Возможен перевод средств на счета других предприятий, с которых они снимаются. Преднамеренное банкротство может выразиться в получении кредитов под ведение какой-либо деятельности и в неосуществлении ее и др.

5. В результате преступления должен быть причинен крупный ущерб. Понятие последнего дано в примеч. к ст. 169.

6. Субъективная сторона характеризуется умышленной виной.

7. Субъектом преднамеренного банкротства является руководитель или учредитель (участник) юридического лица либо индивидуальный предприниматель.

8. Хищение не охватывается составом ст. 196; оно требует дополнительной квалификации.

9. Преступление отнесено законодателем к категории тяжких.

Другой комментарий к Ст. 196 Уголовного кодекса Российской Федерации

1. В отличие от ст. 195 УК РФ в рассматриваемом преступлении признаки банкротства создаются специально, целенаправленно.

2. Объективная сторона характеризуется деянием (действием или бездействием), повлекшим неспособность должника удовлетворить имущественные требования кредиторов. К таким действиям можно отнести, например, получение или предоставление на невыгодных для себя условиях, заключение убыточных сделок, невзыскание кредиторской задолженности и т.п. В результате должны образоваться неплатежеспособность должника и признаки банкротства.

3. Уголовная ответственность предусмотрена при условии, если преднамеренное банкротство повлекло причинение крупного ущерба (свыше 1,5 млн. руб.).

4. Для привлечения к уголовной ответственности решение арбитражного суда о признании лица банкротом не обязательно.

5. Субъект — специальный, прямо указанный в законе. Арбитражные управляющие не могут быть субъектами этого преступления, поскольку к моменту наделения их полномочиями руководителя признаки банкротства уже существуют.

Статья 196 УК РФ. Преднамеренное банкротство

Преднамеренное банкротство, то есть совершение руководителем или учредителем (участником) юридического лица либо гражданином, в том числе индивидуальным предпринимателем, действий (бездействия), заведомо влекущих неспособность юридического лица или гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если эти действия (бездействие) причинили крупный ущерб, —

наказывается штрафом в размере от двухсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев либо без такового.

Комментарии к ст. 196 УК РФ

1. В отличие от ситуации, которая имеется в виду в ст. 195 УК, здесь признаки банкротства создаются преднамеренно и целенаправленно.

2. О понятии банкротства и признаках банкротства см. коммент. к ст. 195.

3. Объективная сторона преднамеренного банкротства может осуществляться различными действиями (бездействием): разбазаривание своего имущества и имущества, предоставленного другими лицами; продажа имущества по заниженным ценам и совершение иных, заведомо убыточных сделок; заведомо невыгодное использование кредитов; предоставление кредитов или имущества в аренду лицам, которые не собираются их возвращать; отказ заключения выгодной сделки; невзыскание кредиторской задолженности и т.д.

Обязательным признаком является причинение такими действиями (бездействием) крупного ущерба, исчисляемого суммой, превышающей 250000 руб.

4. Дискуссионным является вопрос о необходимости решения арбитражного суда о банкротстве как преюдиционного акта для привлечения к уголовной ответственности по ст. 196. Представляется правильной позиция, отрицающая необходимость такого акта, поскольку неспособность юридического лица или индивидуального предпринимателя в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей может быть установлена и помимо такого решения.

5. Преступление совершается с прямым умыслом. Мотивы преступления могут быть любыми, что не имеет квалифицирующего значения.

6. Субъект преступления специальный, непосредственно указанный в законе — руководитель юридического лица, учредитель (участник) юридического лица, индивидуальный предприниматель.

Арбитражные управляющие, которые выполняют полномочия отстраненного руководителя организации-должника, не могут совершить этого преступления, так как к моменту наделения их полномочиями руководителя организации признаки банкротства уже были.

Выявление преднамеренного банкротства 2015 г.

Банкротство – объект исследования и правовой институт не только цивилистики, но и уголовного права. Впервые была предусмотрена ответственность в действующем Уголовном кодексе РФ, где статьями 195-197 предусматриваются три состава преступлений: неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное банкротство и фиктивное банкротство. Появление таких составов преступлений обусловлено изменениями в экономическом секторе, развитием предпринимательской деятельности.

Статистика рассмотрения уголовных дел о преднамеренном банкротстве

Что касается эффективности применения статьи 196, то практика по таким делам довольно скудна. Ввиду специфики преступления, сложности доказывания многие ученые и правоприменители причисляют статью о преднамеренном банкротстве к, так называемым, «мертвым». К примеру, по статистике, за 2013 -2014 было рассмотрено судами 2971 дело, из которых лишь 14 увенчались обвинительными приговорами. Наиболее частым способом доведения организации до банкротства является заключение договоров купли-продажи, аренды на заведомо невыгодных условиях. Помимо этого активы компании выводятся путем передачи имущества организации в счет погашения фиктивной задолженности, передачи имущества в качестве вклада в уставной капитал другого юридического лица.

Субъект преступления

Исходя из конструкции ст. 196 УК РФ к ответственности могут быть привлечены руководители, участники юридического лица, а также индивидуальные предприниматели. Помимо этого, к ответственности могут быть привечены иные лица, например, бухгалтер, финансовый директор, исполняющий обязанности руководителя или иного ключевого лица. Они могут обвиняться в организации, пособничестве, подстрекательстве (ч. 4 ст.34 УК РФ). Об этом свидетельствует и судебная практика: Приговор Грязовецкого районного суда от 29 марта 2010 г. по делу № 22-1290 (осужден финансовый директор), Определение Ростовского областного суда от 17 октября 2012 г. по делу № 22-7766 (осужден фактический руководитель).

Проблема выявления преступления

Анализ дел о банкротстве свидетельствует, о том, что юридические лица довольно неустойчивы, что подрывает экономическую стабильность кредиторов, в особенности физических лиц. Такая тенденция активно заметна и в банковском секторе (Межпромбанк, Славянский банк, Востоккредит банк и т.д.). По данным ЦБ РФ 4 из 5 банкротств банков носят криминальный характер. Низкая эффективность применения норм УК РФ ст.196 обусловлена рядом проблем, возникающих на практике:

  1. Бланкетность положений УК в части регулирования и расследования преднамеренного банкротства.
  2. Определение крупного ущерба
  3. Основания возбуждения уголовного дела
  4. Квалификация преступления зависит от заключения арбитражного управляющего.

Особое внимание хочется обратить на две из названных проблем: определение крупного ущерба и роль арбитражного управляющего.

Размер ущерба

Противоправные действия в части банкротства содержатся и в ст.14.12 и 14.13 КоАП РФ в качестве административного правонарушения, причем конструкции идентичный тем, которые содержатся в УК РФ. Основным отличием преступления и правонарушения в части банкротства служит указание на причинение крупного ущерба в размере 1 500 000 руб. и более. Размер ущерба определяется после завершения конкурсного производства на основе заключения арбитражного управляющего.

Такой минимальный порог крупного ущерба в отношении индивидуальных предпринимателей кажется завышенным для такого малого и рискового субъекта предпринимательской деятельности. Думается, имеет смысл снижение размера ущерба в отношении представителей малого и среднего предпринимательства.

Основания возбуждения дела

Одной из основных проблем в практике является основание возбуждения уголовного дела. Поводом возбуждения уголовного дела, исходя из судебной практики, служит заключение арбитражного управляющего. Помимо этого до сих пор не установлено, может ли явка с повинной иметь место быть, когда, предположим, лицо, совершив преступление, осознавая содеянное, сообщает в органы внутренних дел о совершенном деянии. Затруднительна сама методика выявления признаков преднамеренного банкротства. Во-первых, для расследования преступлений в сфере экономической деятельности нужно обладать знаниями в сфере экономики, аудита, бухгалтерского учета. В связи с этим следователи вынуждены привлекать к расследованию деяния иных лиц: аудиторов, специалистов в сфере информационных технологий, а также экономистов и бухгалтеров.

Роль арбитражного управляющего

Арбитражный управляющий является одной из ключевых фигур в деле о банкротстве и на стадии возбуждения уголовного дела, так как он составлял и вел реестр кредиторов, имел сведения об имуществе должника, а также имел доступ к совершенным сделкам. На основе профессионального анализа он составляет заключение о наличии/отсутствии признаков фиктивного или преднамеренного банкротства. На основании названного заключения в отношении лиц возбуждаются уголовные или административные дела. Фактически, заключение арбитражного управляющего является основанием возбуждения уголовного дела по заявлению лиц.

До введения изменений Федеральным законом № 482-ФЗ от 29 декабря 2014 г. в Закон о банкротстве (далее – Закон о банкротстве) должник, инициируя собственное банкротство, мог в заявлении указывать конкретную кандидатуру временного управляющего, который впоследствии и составлял заключение о финансовом состоянии должника, а также заключение о наличии или отсутствии оснований оспаривания сделок должника.

Кроме того, оспаривание сделок – право арбитражного управляющего, следовательно, принудить его к этому действию невозможно. Как показывает практика, превалирующее большинство дел о преднамеренном банкротстве сопровождались сомнительными и заведомо невыгодными сделками должника.

Отметим, что 1 февраля 2015 г. вступили в силу изменения ФЗ № 482- ФЗ, которые исключили право должника указывать кандидатуру арбитражного управляющего, что закреплено в ст. 37 Закона о банкротстве. Суд самостоятельно назначает арбитражного управляющего из числа управляющих СРО, которое было назначено методом случайного выбора.

Преднамеренное банкротство 2015 г.

Законодатель введенными изменениями минимизировал возможность сговора должника и временного управляющего. Как было отмечено ранее, за период 2013 – 2014 гг. было вынесено всего 14 обвинительных приговора, рассмотрено 2971 дело (0.4% обвинительных приговоров), за период 01.01.2015- 16.10.2015 г. рассмотрено 31 дело, по 8 из которых суд принял обвинительные приговоры (24% обвинительных приговоров). Разумеется, нельзя связывать повышение уровня раскрываемости исключительно с внесенными изменениями в Закон о банкротстве, но при изучении этих приговоров становится ясно, что роль арбитражных управляющих еще на стадии наблюдения и конкурсного производства была более чем значительной: Приговор Ухтинского городского суда респ. Коми от 21 апреля 2015 г. по делу № 1-249/2015 , Приговор Судьи Ессентукского городского суда Ставропольского края от 25 июня 2015 г. по делу № 1-225/2015, Приговор Кстовского городского суда Нижегородской области от 13 мая 2015 г. по делу № 1-2/2015 г. Все эти дела были возбуждены до вступления в силу изменений в ФЗ, и признаки банкротства были выявлены арбитражными управляющими лишь на стадии конкурсного производства, притом условии, что невыгодные и сомнительные сделки были совершены с банками, которые на момент формирования реестра кредиторов уже предъявили свои требования.

Помимо заключения арбитражных управляющих, суд при вынесении обвинительного приговора ссылается на решение арбитражного суда. Следовательно, исключается возможность привлечения к ответственности лиц, если арбитражным судом прекращено дело о банкротстве или утверждено мировое соглашение.

С 1 октября 2015 г. банкротами могут быть признаны и граждане, которые так же являются субъектами ст. 196 УК РФ. Реестр требований и должников ведет финансовый управляющий, который утверждается арбитражным судом. Вознаграждение управляющего составляет 10 000 рублей и 2% от реализации имущества.

Преднамеренное банкротство — признаки и последствия фиктивного банкротства

Финансовая несостоятельность физического или юридического лица само по себе не наказуема. Однако если деяние было совершено преднамеренно или фиктивно, возможны негативные последствия вплоть до лишения свободы согласно ст 196 УК РФ.

Преднамеренное доведение предприятия до финансовой несостоятельности с целью выведения всех ценных активов предприятия с дальнейшим их использованием. В этом случае на оплату кредиторской задолженности остаются только наименее ценные активы.

В отличие от ст 196 УК РФ, фиктивная финансовая несостоятельность, это публичное объявление заведомо ложного характера и подача соответствующего заявления в Арбитражный суд. Оно сопровождается подделкой документов, учредительных, отчетных и данных налоговых деклараций и попадает под действие ст 197 УК РФ.

Признаки преднамеренного банкротства

Уголовно-правовая характеристика умышленного доведения предприятия до финансовой несостоятельности предусматривает следующие признаки:

  • Заключение заведомо невыгодных сделок;
  • Сделки по отчуждению активов, их безвозмездной передаче;
  • Действия (бездействие) руководящего состава и учредителей организации;
  • Приобретение неликвидного имущества, в том числе на кредитные средства.

Это далеко не полный перечень деяний, которые являются признаками состава преступления. Признаки преднамеренного и фиктивного банкротства во многом схожи.

Ознакомиться с принципами самого закона о банкротстве можно по ссылке:

Преднамеренное банкротство — цели фиктивного банкротства

Цели фиктивной финансовой несостоятельности могут быть разными.
Если преднамеренное доведение предприятия до состояния должника было сделано руководящим лицом участия учредителя, то речь о фиктивности идти не может, так как целью было хищение активов собственника.

Если предприятие располагает достаточными средствами, то целью подачи заявления является попытка скрыть активы. Это уже цель фиктивной финансовой несостоятельности.

Экспертиза преднамеренного банкротства — условия экспертизы

Квалификация деяния по ст 196 и 197 УК РФ, определяется после проведения судебной экспертизы.Анализ экономического состояния предприятия должника происходит за период до и после написания заявления в Арбитражный суд. Если не будет выявлено значительного ухудшения, производится дополнительный анализ сделок с активами предприятия. При обнаружении признаков фиктивного упадка юридического лица, последует квалификация деяния по ст 196 или 197 УК РФ.

Заключение экспертизы преднамеренного банкротства

Если в ходе судебной экспертизы не будет найдено признаков уголовного деяния, Арбитражный суд продолжит процесс. Могут быть назначены дальнейшие этапы процедуры, такие как наблюдение, оздоровление и внешнее управление.

В случае обнаружения признаков состава преступления, как показывает судебная практика, возбуждается уголовное дело. Происходит анализ фиктивных сделок, с последующим установлением виновных лиц. На виновников будет наложена субсидиарная и уголовная ответственность. Если признаки ст 196 и 197 УК РФ были обнаружены, это может привести к признанию сделок ничтожными.

Уголовная ответственность за преднамеренное банкротство

В качестве наказания виновное лицо несет административную или уголовную ответственность в форме:

  • Штраф в размере до 500 тыс. рублей;
  • Принудительные работы (для физических лиц);
  • Заключение сроком до 6 лет.

Степень тяжести деяния устанавливается путем выявления размеров нанесенного ущерба кредиторам и учредителю.

Преднамеренное банкротство судебная практика — ст 196 УК РФ

Судебная практика показывает, что фиктивное банкротство предприятия ведет к лишению свободы в большинстве случаев, где сумма нанесенного ущерба составляет более полутора миллионов рублей.

В случае если сумма ущерба менее 1 500 000 р., инкриминируются статьи за подлог документов или иные, под которые подпадает состав преступления.

Наказания и последствия за фиктивное банкротство

Уголовная ответственность за преднамеренное банкротство устанавливается не во всех случаях.
Для управляющего состава и материально ответственных лиц могут быть назначены штрафы в размере:

  • Для сотрудников, чьи подписи стоят на сфальсифицированных документах, до 3 000 рублей;
  • Для должностных лиц до 10 000 р.

Дополнительным последствием становится запрет занимать руководящие должности в течение пяти лет со дня подачи заявления Арбитражным управляющим в суд и вынесения приговора.

Заявление о преднамеренном банкротстве — образец 2018

Должностные и материально ответственные сотрудники могут избежать последствий, обратившись с заявлением в прокуратуру, если есть основания полагать что действия учредителя попадают под признаки фиктивного доведения организации до состояния упадка.

Для этого необходимо заполнить образец заявления, указав признаки преступных деяний. По заявлению проведут проверку, если найдутся основания, будет назначена экспертиза, с последующим возбуждением уголовного дела.

Как ясно следует из судебной практики, граждане содействующие следствию, не несут ответственность. Это единственный способ как избежать негативных последствий.

ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕДНАМЕРЕННОГО БАНКРОТСТВА ПО ОБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЕ

ПО ОБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЕ
А.А. ГУЛЫЙ
Гулый А.А., соискатель Московского университета МВД России.
Наиболее сложна в составе преднамеренного банкротства его объективная сторона. Сложность определяется двумя обстоятельствами: во-первых, необходимостью правильного отбора юридически значимых признаков преступления, во-вторых, необходимостью ясного изложения этих признаков.
Ясность изложения законов всегда была актуальной проблемой. Еще в XVI веке французский философ Монтень писал: «Наши французские законы по своей неупорядоченности и нечеткости весьма содействуют произволу и коррупции у тех, кто их применяет. Сформулированы они так темно и неопределенно, что это некоторым образом даже оправдывает и неподчинение им, и все неправильности в их истолковании, применении и соблюдении. «.
Объективную сторону преднамеренного банкротства согласно ст. 196 УК РФ образует создание или увеличение неплатежеспособности, причинившее крупный ущерб. Этот текст заимствован из отмененного Закона «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» (преамбула).
Умышленное создание или увеличение неплатежеспособности по своей сути совершается путем растраты (разбазаривания) должником своего имущества и имущества, предоставленного ему другими лицами. Имущество безвозвратно выбывает из владения виновного из-за заведомо несостоятельного ведения дел.
Такая ситуация может возникнуть в результате продажи имущества по заниженным ценам и других убыточных сделок, необоснованных расходов, заведомо невыгодного использования кредитов.
Получение и предоставление различных кредитов, заключение всевозможных сделок являются составляющими хозяйственной жизни любого субъекта предпринимательской деятельности, который обладает большой свободой действий. Поэтому не может существовать жестких правил, предписываемых законом и ограничивающих предпринимателя обязательными шаблонами. Однако, совершая многообразные сделки, он должен отчетливо сознавать свою ответственность за имущественные интересы партнеров, за соблюдение их прав и свобод. Как видно из диспозиции ст. 196 УК, действия предпринимателя, связанные с заключением заведомо убыточных сделок, наказуемы только тогда, когда они повлекли за собой создание или увеличение неплатежеспособности, причинившее крупный ущерб.
Прибыльная либо убыточная сделка — можно судить, только исходя из сопоставления ее размеров с имущественным состоянием и доходами предпринимателя. При этом нужно учитывать, что в принципе любая сделка может привести к убыткам. Поэтому главная проблема квалификации содеянного состоит в том, как определить грань, позволяющую в каждом случае различить правомерные действия и преступные .
———————————
Тимербулатов А. Преднамеренное банкротство // Законность. 2000. N 2.
Убыточными следует считать те сделки, которые уже изначально рассчитаны на меньший доход в сравнении с затратами. Убыточны, например, продажа товаров по цене ниже, чем та, по которой они были куплены, продажа акций по стоимости ниже курсовой и т.д. К убыточным сделкам следует отнести и договоры на оказание различных услуг по явно завышенным ценам.
Однако не всякая убыточная сделка рассчитана на причинение ущерба кредиторам. Нередко убыточные сделки могут впоследствии оказаться полезными для предпринимателя. Например, магазины, особенно в начале своей деятельности, продают товары с уценкой, чтобы привлечь внимание покупателей и тем самым в будущем получить значительную выгоду. Подобные разумные меры, естественно, нельзя считать преступными.
Как же определить грань между правомерными и уголовно наказуемыми сделками?
Важнейший признак объективной стороны этих деяний — их результат: создание или увеличение неплатежеспособности. Даже если в результате сделок возникли огромные убытки и действия предпринимателя явно противоречат разумным рамкам поведения, этого недостаточно для привлечения лица к уголовной ответственности по ст. 196 УК РФ. Для объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 196 УК, важно, чтобы действия не только нанесли убытки, но и создали или увеличили неплатежеспособность.
Ни в Уголовном кодексе РФ, ни в Законе о банкротстве содержание понятия «неплатежеспособность» не разъясняется. Можно сделать вывод, что критерии неплатежеспособности даны в ст. 3 Закона о банкротстве, где отмечается, что гражданин или юридическое лицо считаются неспособными удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанности не исполнены ими в течение трех месяцев с момента наступления даты их исполнения и если (только для физического лица) сумма его обязательств превышает стоимость принадлежащего имущества.
Неплатеж долгов — это неисполнение лицом своих обязанностей перед кредиторами. Неплатежеспособность и несостоятельность могут быть причинами такого неисполнения обязательств. Неплатеж долгов может быть вызван и другими причинами, например, простым нежеланием произвести уплату вследствие убеждения в неправильности требований или вследствие недобросовестного отношения должника к своим обязательствам. Обоим понятиям — неплатежеспособности и несостоятельности — присущ внешний признак, заключающийся в приостановлении должником текущих платежей, в неспособности обеспечить выполнение имущественных требований кредиторов.
Такое состояние прекращения платежей по долговым обязательствам может быть только фактическим, лишенным всяких правовых последствий и формально может продолжаться до возбуждения в суде производства о несостоятельности (банкротстве) и принятия судом решения (в этом случае речь должна идти о неплатежеспособности).
Несостоятельность же имеет место после того, как арбитражный суд по заявлению должника или его кредиторов признал факт несостоятельности (банкротства) предприятия или после официального объявления о несостоятельности должником при его добровольной ликвидации. Несостоятельность влечет за собой определенные ограничения имущественной дееспособности должника и принятие к нему особых мер.
Неплатежеспособность может быть временным явлением и сводиться к неспособности к оплате по долгам в определенное время, между тем как имущественное положение должника может обеспечить покрытие долгов по истечении некоторого времени. Таким образом, неплатежеспособность — это несостоятельность временная, относительная и еще не признанная судом. Несостоятельность же представляет собой признанную судом полную, совершенную неспособность удовлетворения имущественных требований кредиторов. Это неплатежеспособность абсолютная, бессрочная.
Исходя из сказанного, следует сделать вывод, что неплатежеспособностью субъекта следует считать его невозможность производить текущие платежи по своим обязательствам вследствие отрицательного баланса (превышения долгов над имеющимися в наличии средствами). Умышленное создание неплатежеспособности налицо тогда, когда виновный своими действиями создал невозможность производить оплаты по обязательствам. Увеличением неплатежеспособности в смысле ст. 196 УК следует считать такое положение, когда должник своими действиями увеличил объемы своих обязательств перед кредиторами, уже будучи неплатежеспособным.
Кроме убыточных сделок к деяниям, предусмотренным ст. 196 УК, можно отнести издержки, не соответствующие имущественному положению должника. Здесь имеются в виду всевозможные расходы, если они не соответствуют имущественному положению и повлекли создание или увеличение неплатежеспособности.
В этом случае также следует иметь в виду, что временное превышение расходов предпринимателя над его доходами еще не дает оснований для его привлечения к уголовной ответственности. Объем расходов не просто должен превышать размер доходов. Расходы должны быть настолько велики, что их впоследствии нельзя будет возместить за счет собственного имущества должника.
К необоснованным расходам, например, следует отнести необычайно высокие затраты на рекламу, на покупку или прокат дорогих автомобилей, различные представительские расходы и т.д. На каких основаниях и для каких целей допускались такие расходы — существенной роли не играет. Важно то, что эти расходы привели к созданию или увеличению неплатежеспособности и их нельзя будет покрыть за счет имущества должника.
Заведомо невыгодное использование кредитов — это предоставление полученных кредитов под более низкие проценты. Суть этих действий в том, что виновный, получив в банке или иной кредитной организации денежные средства в кредит под определенные проценты, предоставляет их другим лицам под более низкие проценты. Таким образом, размер процентов, получаемых предпринимателем от предоставления денежных средств другим лицам, значительно ниже величины процентов, которые он должен выплачивать банку или иной кредитной организации, предоставившим кредит. Вследствие этого предприниматель терпит убытки и тем самым причиняет ущерб своим кредиторам, и прежде всего — организации, предоставившей ему в кредит денежные средства. Здесь следует оговорить, что под кредитами можно понимать не только денежные средства, которые выданы банком или иным кредитным учреждением, но и те, которые получены от любых других лиц по различным основаниям.
Денежные средства могут быть получены и на основании притворных сделок, т.е. сделок, которые совершены с целью прикрыть другую сделку. Согласно ст. 170 ГК к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила. Таким образом, если предприниматель заключил с другим лицом договор, из условий которого можно сделать вывод о фактическом предоставлении денежных средств под определенные проценты, данную сделку следует рассматривать как предоставление кредита.
Для привлечения к уголовной ответственности за преднамеренное банкротство необходимо, чтобы последствием действий было причинение крупного ущерба. Иными словами, преднамеренное банкротство как оконченное преступление с материальным составом будет считаться таковым только тогда, когда будет установлен причиненный «крупный ущерб».
До внесения изменений в УК РФ в соответствии с Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ признак «крупный ущерб» для преднамеренного банкротства являлся оценочным, т.е. оценивался органами предварительного следствия и судом, исходя из конкретных условий совершения этого преступления. Пленум Верховного Суда РФ не давал на этот счет никаких разъяснений.
Применение оценочных понятий в новом российском УК всегда было одной из актуальных и важных проблем, требующих отдельного исследования.
Надо отдать должное, что внесением последних изменений в УК РФ законодателю удалось разрешить ряд вопросов применительно к оценочным категориям для некоторых составов преступлений. Во-первых, удалось достаточно четко конкретизировать виды и размеры последствий, причиненных в результате совершения преступлений, путем их конкретизации либо через количественные показатели: стоимость похищенного имущества (в преступлениях против собственности), размер незаконно полученного дохода (ст. ст. 171, 172 УК РФ) и т.д. Во-вторых, несмотря на нестабильность цен и инфляцию, эти количественные критерии законодатель выразил в твердо установленных суммах, а не в регулярно меняющемся показателе — минимальном размере оплаты труда (МРОТ).
В отношении преднамеренного банкротства на сегодняшний день Уголовным кодексом РФ четко определено, что согласно примечанию к ст. 169 УК РФ в статьях главы 22 «Преступления в сфере экономической деятельности», за исключением статей 174, 174.1, 178, 185, 185.1, 193, 194, 198, 199 и 199.1, крупным ущербом признается ущерб в сумме, превышающей двести пятьдесят тысяч рублей.
Для признания преднамеренного банкротства преступным обязательно наличие и такого важного элемента объективной стороны, как причинная связь между преступными действиями предпринимателя и последствием, выражающимся в имущественном ущербе для кредиторов. Этот ущерб заключается в уменьшении объема имущества, необходимого для удовлетворения долговых претензий. Для этого необходимо, во-первых, чтобы действия виновного предшествовали созданию или увеличению неплатежеспособности и, во-вторых, создание или увеличение неплатежеспособности уменьшало удовлетворение кредиторов из имущества несостоятельного лица.
ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 08.12.2003 N 162-ФЗ
«О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(принят ГД ФС РФ 21.11.2003)
ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 26.10.2002 N 127-ФЗ
«О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ)»
(принят ГД ФС РФ 27.09.2002)
«УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» от 13.06.1996 N 63-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 24.05.1996)
«ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)» от 30.11.1994 N 51-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 21.10.1994)
ЗАКОН РФ от 19.11.1992 N 3929-1
«О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ) ПРЕДПРИЯТИЙ»
Российский следователь, 2005, N 1

Размышления о фиктивном банкротстве (ст. 197 Уголовного кодекса РФ)

(1) В статье 197 Уголовного кодекса РФ криминализировано такое явление как фиктивное банкротство.

Первоначальная редакция Уголовного кодекса РФ от 13.06.1996 N 63-ФЗ содержала следующее определение:

«Фиктивное банкротство, то есть заведомо ложное объявление руководителем или собственником коммерческой организации, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности в целях введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов, если это деяние причинило крупный ущерб».

В связи с принятием ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ определение фиктивного банкротства стало выглядеть следующим образом:

«Фиктивное банкротство, то есть заведомо ложное публичное объявление руководителем или учредителем (участником) юридического лица о несостоятельности данного юридического лица, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности, если это деяние причинило крупный ущерб ».

Наконец, ФЗ от 29.12.2014 N 476-ФЗ приняты, по сути, редакционные изменения, отражающие принятие Закона о банкротстве граждан:

««фиктивное банкротство, то есть заведомо ложное публичное объявление руководителем или учредителем (участником) юридического лица о несостоятельности данного юридического лица, а равно гражданином, в том числе индивидуальным предпринимателем, о своей несостоятельности, если это деяние причинило крупный ущерб ».

Преступление отнесено законодателем к категории тяжких.

Согласно примечанию к статье 170.2. Уголовного кодекса РФ ущерб будет считаться крупным, если он превышает 2 250 000 рублей (на момент написания настоящей заметки). Чуть ранее надо было ориентироваться на примечание к ст.169 Уголовного кодекса РФ.

Почему данная информация располагается в примечании к другой статье (причем разными законами эти статьи меняются) – не спрашивайте меня. Видимо, чтобы никто не запутался и точно знал, куда смотреть:)

Стоит также отметить, что за фиктивное банкротство, не повлекшее причинение крупного ущерба, установлена административная ответственность (ч. 1 ст. 14.12 КоАП РФ).

(2) Как видно из диспозиции нормы ст.197 Уголовного кодекса РФ фиктивное банкротство состоит в том, что происходит «заведомо ложное объявление о несостоятельности».

Причем до принятия ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ являлось преступным любое такое объявление, но в определенных целях, а после принятия ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ – стало преступным только заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности, но зато безотносительно в каких целях оно сделано.

Почти все комментарии указанной нормы исходят из предположения, что публичное объявление о несостоятельности возможно только при признании лица несостоятельным по заявлению должника и должно быть с ним как-то взаимосвязано.

Так, например, в Комментарии под ответственную редактуру председателя Верховного суда РФ В.М. Лебедева указано:

«Норма эта остается невостребованной потому, что официальное объявление о своей несостоятельности (за что ранее предусматривалась уголовная ответственность) давно уже не является согласно законодательству о банкротстве основанием для признания банкротом. Более того, публичное объявление банкротом теперь вообще не упоминается в законах о банкротстве, и, таким образом, эта категория лишена юридического содержания.

Собственно, заявление должника не подлежит обязательному опубликованию (см. ст. 28 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»), значит, строго говоря, его нельзя признать публичным объявлением себя банкротом. Публичное объявление банкротом по действовавшему ранее законодательству о банкротстве влекло такие юридические последствия, которые сейчас не наступают».

(Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Г.Н. Борзенков, А.В. Бриллиантов, А.В. Галахова и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. 13-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. 1069 с.//П.1 комментария к ст.197).

Автор комментария — Яни П.С., доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и криминологии МГУ им. М.В. Ломоносова.

Я встречал также рассуждения из разряда, что, дескать, несостоятельным заявителя-должника вообще-то объявляет арбитражный суд (ст.52 Закона о банкротстве), который проверяет наличие у должника признаков банкротства. Говорить о фиктивном банкротстве со стороны заявителя-должника при наличии подтверждающего судебного акта арбитражного суда о признании заявителя банкротом и, соответственно, о наличии признаков банкротства (а не об отсутствии таковых) – по меньшей мере противоречиво. А без признания заявителя банкротом – нет банкротства вообще (в том числе и фиктивного). Следовательно, такого состава преступления как «фиктивное банкротство» не может существовать в принципе.

Авторство назвать не могу, т.к. письменных источников не нашел, видимо слышал где-то устно (может кто подскажет в комментариях).

Мне кажется очевидным, что признание должника несостоятельным и объявление должником о своей несостоятельности – это разные ситуации.

Если читать ст.197 Уголовного кодекса РФ буквально, то криминализировано именно заведомо ложное публичное объявление должником о своем банкротстве.

Указанное объявление может быть не связано с подачей заявления о банкротстве в принципе. Например, директор какого-либо завода заведомо ложно сообщает в интервью журналисту, что завод – банкрот, после чего интервью выходит в СМИ, что обеспечивает указанному заявлению публичность.

Публичное объявление – это не обязательно «официальное» объявление, или объявление в каком-то установленном законом порядке, или объявление в какой-то определенный орган. И нет никаких оснований их отождествлять. По крайней мере, я таких оснований не вижу в законе.

При этом, конечно, стоит согласиться с д.ю.н. Яни П.С., что на момент опубликования первой редакции ст.197 Уголовного кодекса РФ о фиктивном банкротстве – данная норма была взаимосвязана с нормами Закона РФ от 19.11.1992 N 3929-1 «О несостоятельности (банкротстве) предприятий», которые действовали в тот период.

Так в абз.3 ст.1 указанного Закона было написано, что несостоятельность (банкротство) предприятия считается имеющей место после признания факта несостоятельности арбитражным судом или после официального объявления о ней должником при его добровольной ликвидации.

В ст.50 и 51 указанного Закона в качестве внесудебной процедуры были предусмотрены:

договоренность между должником и всеми или частью кредиторов об отсрочке и (или) рассрочке причитающихся кредиторам платежей или скидке с долгов для продолжения деятельности предприятия — должника;

добровольная ликвидация предприятия — должника под контролем кредиторов и официальное объявление должником о своей несостоятельности (банкротстве).

Закон утратил силу с 01.03.1998 г., когда был принят новый Закон о банкротстве (второй по счету).

Если я правильно понимаю мысль д.ю.н. Яни П.С., то состав 197 Уголовного кодекса РФ «фиктивное банкротство» может применяться только в условиях законодательства о банкротстве, когда должник может считаться банкротом, если сам объявил о своей несостоятельности, как это было по Закону от 19.11.1992 N 3929-1. Положения законодательства того времени давали возможность применять положения о банкротстве во внесудебном порядке, т.е. без контроля суда. И для того, чтобы должники не пытались использовать данный институт в преступных целях, обманывая кредиторов, было криминализировано «фиктивное банкротство».

Раз в действующем законодательстве о банкротстве таких положений нет – не может быть и состава «фиктивное банкротство» по ст.197 Уголовного кодекса РФ, т.е. норма «не востребована» (как я понимаю мнение д.ю.н. Яни П.С.).

При всей привлекательности такого толкования — это толкование построено на презумпции глупости законодателя, а значит – является неверным.

Ведь ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ в ст.197 Уголовного кодекса РФ были внесены изменения, по сути принята новая редакция диспозиции нормы, в то время как в этот период уже значительное время применялся новый Закон о банкротстве от 26.10.2002 N 127-ФЗ (третий по счету и действующий сейчас), который положений о внесудебном объявлении должником себя банкротом не содержал.

Абсолютно логично исходить из обратной предпосылки, что законодатель все-таки «глупцом» не является, а потому при конструировании новой редакции нормы ст.197 Уголовного кодекса РФ законодатель ориентировался на действующее в тот момент законодательство о банкротстве.

Законодатель не мог создать «мертвую» норму Уголовного кодекса РФ, а значит вложил во вторую редакцию диспозиции «фиктивное банкротство» иной смысл, чем вкладывал в первую редакцию диспозиции.

И смысл этот, вероятно, заключается в том, что «публичное объявление о несостоятельности» — это просто объявление, сделанное публично (контрагентам, СМИ и т.д.), которое с подачей заявления о банкротстве может быть вообще не взаимосвязано. Хотя, конечно, если должник подает заявление о признании себя банкротом, то такое заявление должно рассматриваться как публичное объявление о несостоятельности, ведь в силу общедоступности КАД и открытости судебных заседаний такая информация мгновенно становится публичной.

Но это будет не единственный случай публичного объявления, а лишь один из многих частных случаев объявления.

В частности, если с заявлением о банкротстве обратился кредитор, а должник в суде в качестве отзыва на заявление заведомо ложно публично объявляет о своей несостоятельности, то этот случай также должен рассматриваться через призму фиктивного банкротства.

(Конечно, только если долг перед кредитором реальный, т.к. если долг «фиктивный», то здесь будет состав преднамеренного банкротства по ст.196 Уголовного кодекса РФ).

В практике правоохранительных органов почему-то сложилось мнение, что для возбуждения уголовного дела по ст.197 УК РФ нужно заключение арбитражного управляющего о наличии признаков фиктивного банкротства, что, конечно, сформировало мнение, что квалификация взаимосвязана только с подачей заявления должника о собственном банкротстве, хотя, на мой взгляд, это совсем не так.

В п.11 Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утв. Постановлением Правительства РФ от 27.12.2004 N 855, действительно указывается, что «определение признаков фиктивного банкротства производится в случае возбуждения производства по делу о банкротстве по заявлению должника».

Правила распространяются только на арбитражных управляющих и только на одну ситуацию подачи должником заявления о собственном банкротстве. Правила нужны только для того, чтобы указать, что и как должен делать арбитражный управляющий.

Если фиктивное банкротство состоялось не в подаче заявления о банкротстве, то это значит, что арбитражный управляющий не должен производить соответствующие мероприятия по проверке. Не более.

В случае, если фиктивное банкротство состоит в другом виде заведомо ложного публичного объявления, то на арбитражном управляющем нет обязанности проводить проверку, но на правоохранительных органах такая обязанность, конечно, остается.

Более того, даже если арбитражный управляющий дал отрицательное заключение (заключение об отсутствии признаков фиктивного банкротства), то в деле о банкротстве может быть назначена судебная экспертиза по этому вопросу (п.2 ст.34 Закона о банкротстве). При этом экспертиза или заключение будут лишь одним из доказательств в уголовном деле, которые могут быть опровергнуты другими доказательствами, поэтому судьбу уголовного дела a priori предрешать не могут.

В любом случае установление наличия или отсутствия признаков фиктивного банкротства лежит на правоохранительных органах, а не на арбитражном управляющем.

Замечу, что в Методических рекомендациях по выявлению и пресечению преступлений в сфере экономики и против порядка управления, совершенных сторонами исполнительного производства (утв. ФССП России 15.04.2013 N 04-4) состав фиктивного банкротства понимается как не обязательно связанный с подачей заявления о банкротстве. Что, конечно, правильно:

«Заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности — это совершенное в публичном месте (например, в средствах массовой информации, в арбитражном суде) сообщение (устное, письменное) о своем банкротстве, которое не соответствует действительности, так как лицо на самом деле является платежеспособным и обладает возможностью в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

Так же, как и при преднамеренном банкротстве, для определения признаков фиктивного банкротства проводится соответствующая экспертиза или иная проверка.

Деяние является оконченным в момент причинения крупного ущерба кредиторам.

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого умысла. Лицо осознает, что публично объявляя о своей несостоятельности, является платежеспособным, предвидит возможность или неизбежность причинения крупного ущерба кредиторам и желает этого.

Целями совершения данного преступления являются: приостановление процедуры взыскания на свое имущество, введение в заблуждение кредиторов для получения отсрочки, рассрочки или скидки с причитающихся им платежей и т.д.».

(3) Если объявление о несостоятельности «заведомо ложное», то это значит, что должник банкротом не является. «Банкротом не является» – это значит, что у него отсутствуют признаки банкротства.

В рамках данной публикации не стану подробно останавливаться на признаках банкротства по действующему законодательству, но важно отметить, что преступник может публично объявить о несостоятельности не только в случаях, когда признаки банкротства заведомо отсутствуют (например, долг меньше минимального размера, необходимого для признания лица банкротом), но и в случаях, когда должником искусственно создается видимость признаков банкротства.

Создание видимости признаков банкротства может состоять в фальсификации бухгалтерских документов, что может повлечь дополнительную квалификацию преступления по соответствующим статьям Уголовного кодекса РФ, например, по ст.292 «Служебный подлог» или по ст.327 «Подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков»

Шестакова А. и Каширин А. приводят следующий пример (Криминальное банкротство «ЭЖ-Юрист», 2008, N 33): «В частности, подготавливается фиктивный баланс предприятия, где преувеличивается сумма кредиторской задолженности. В соответствии с этим обобщающим финансовым документом могут составляться другие, как первичные, так и сводные, документы, неверно отражающие актив и увеличивающие пассив баланса».

Но есть и более простой способ создания видимости признаков банкротства, а именно: просто не платить кредитору более 3 месяцев сумму, превышающую минимальный размер, необходимый для признания лица банкротом. При этом формально из признака неплатежеспособности в Законе о банкротстве можно сделать вывод, что лицо будет банкротом в этом случае, только если прекращение платежей вызвано недостаточностью денежных средств. Однако же в Законе о банкротстве предусмотрена презумпция недостаточности денежных средств (см. ст.2), что может быть использовано преступником.

Например, у должника есть денежные средства или иное быстроликвидное имущество, которое можно продать и не допустить просрочку перед кредитором, но должник этого не делает, чтобы создать видимость признаков банкротства, и заведомо ложно публично объявляет об этом.

Замечу, что если долг перед кредитором реальный (а не «фиктивный»), то такое действие будет именно фиктивным банкротством, а не преднамеренным банкротством. Ведь неоплата кредитору при наличии достаточных активов для такой оплаты не является действием, которое заведомо приводит к неспособности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов (что требуется для квалификации по ст.196 Уголовного кодекса РФ). Тем более, как уже обосновывалось выше, при фиктивном банкротстве публичное объявление не обязательно подразумевает подачу в суд заявления банкротстве и может принимать иные формы.

На обоих примерах видно, что при фиктивном банкротстве возможна ситуация, когда арбитражный суд может быть введен в заблуждение о наличии признаков банкротства, и на основании этого заблуждения введет процедуру банкротства в отношении должника. При наличии презумпции недостаточности денежных средств при прекращении платежей такое заблуждение суда создается проще простого.

Поэтому важно осознавать, что само по себе введение процедуры банкротства арбитражным судом не означает безусловное наличие действительных, а не созданных должником для видимости, признаков банкротства. Следовательно, введение арбитражным судом процедуры банкротства не может исключать состав преступления фиктивное банкротство.

Иной подход в корне неверный.

Более того, нужно помнить, что отсутствие «настоящих» (а не искусственно созданных для видимости) признаков банкротства для квалификации по ст.197 Уголовного кодекса РФ требует установления именно на момент публичного объявления о несостоятельности. Будет лицо банкротом в дальнейшем или нет – не должно иметь значения для квалификации.

Отсюда, на мой взгляд, теоретически можно мыслить ситуацию, когда лицо заведомо ложно публично объявило о своей несостоятельности, а через некоторое время сознательно довело должника до банкротства (возможно, даже используя возникший ущерб от сделанного ранее ложного публичного объявления). В таком случае действия преступника могут охватываться как диспозицией ст.197, так и диспозицией ст.196 Уголовного кодекса РФ. И в одном приговоре за действия в разные временные промежутки преступник может быть осужден по ст.196 и ст.197 УК РФ по отношению к одному банкротству одновременно, ничего фантастического здесь, как представляется, нет.

(4) Но какие все-таки ценности охраняет ст.197 Уголовного кодекса РФ «фиктивное банкротство»? Что же преступного может быть в том, что лицо публично объявляет себя банкротом, не являясь таковым? Кому от этого может быть вред, кроме самого должника?

Считается, что во всех развитых странах дела о банкротстве заводятся, в основном, по заявлениям самих должников. В России же, наоборот, банкротства вводятся, в основном, по заявлениям кредиторов, что свидетельствует о массовых злоупотреблениях должника («оттяжка времени», создание препятствий для потери контроля над имуществом и для расчетов с кредиторами, создание условий для вывода активов, для «выпадения» сомнительных сделок из периода подозрительности и т.п.).

Недобросовестным должникам, как правило, выгодно как раз медлить с подачей собственного заявления о банкротстве, а не спешить его объявлять. В банкротстве кредиторы получают возможность добраться до информации о деятельности должника, оспорить сделки должника, привлечь бенефициаров к субсидиарной и даже к уголовной ответственности (например, за хищение активов должника, что выявлено арбитражным управляющим).

Выгода для должника, на первый взгляд, достаточно сомнительная. Вряд ли кто-то слышал про рабочую преступную схему получения должником какой-то выгоды от публичного объявления себя несостоятельным.

Вроде бы надо стимулировать должников вовремя подавать заявления о банкротстве, а статья 197 Уголовного кодекса РФ, наоборот, дает «анти-стимул» угрозой привлечения к уголовной ответственности. Где же логика?

(5) Давайте попробуем эту логику все же отыскать.

И искать ее надо в том, что преступным является только то фиктивное банкротство, которое повлекло крупный ущерб. Безусловно, ущерб именно от заведомо ложного публичного объявления, а не от чего-то другого.

Надо понять, какой ущерб от заведомо ложного публичного объявления о банкротстве гипотетически может наступить, чтобы хотя бы мысленно представить себе ситуации, подходящие под ст.197 Уголовного кодекса РФ, и оценить их общественную опасность.

Кому же может быть причинен ущерб? Замечу, что в ст.197 Уголовного кодекса РФ об этом не говорится. Утверждать, что имеется ввиду только ущерб кредиторам, как это безапелляционно делают многие авторы, нет никаких оснований. Ниже я попытаюсь показать, что потерпевшим может быть даже само юр. лицо – должник.

Замечу, что «ущерб», хотя и потребует денежной оценки для квалификации, не равнозначен понятию «размер похищенного». На мой взгляд, фиктивное банкротство может быть как связано, так и не связано с целью хищения.

Это следует даже из места расположения ст.197 в главе 22 «Преступления в сфере экономической деятельности», а не в главе 21 «Преступления против собственности» Уголовного кодекса РФ.

Данное мнение можно подтвердить и судебной практикой.

См. Обзор Красноярского краевого суда от 13.05.2002 «О практике рассмотрения судами края уголовных дел о мошенничестве и присвоении или растрате (ст. 159, ст. 160 УК РФ)»

Мошеннические действия сочетаются с неправомерными действиями при банкротстве (ст. 195), преднамеренном банкротстве (ст. 196), фиктивном банкротстве (ст. 197 УК).

Общими признаками для указанных составов являются, во-первых, совершение действий, связанных с банкротством, и, во-вторых, специальный субъект — руководитель или собственник коммерческой организации (при неправомерных действиях при банкротстве — должника — организации) либо индивидуальный предприниматель (при неправомерных действиях при банкротстве — еще и кредитор, знающий об отданном ему предпочтении несостоятельным должником в ущерб другим кредиторам).

В этой связи вопрос об отграничении мошенничества от указанных преступлений возникает тогда, когда специальный субъект обращает в свою пользу или в пользу других лиц чужое имущество посредством представляющих собой обман действий, описанных в диспозициях ч. ч. 1 и 2 ст. 195, ст. ст. 196 или 197 УК. Такое деяние содержит признаки мошенничества, если чужое имущество обращено в пользу виновного или других лиц и умысел на это возник до совершения обмана, состоящего в неправомерных действиях при банкротстве, преднамеренном или фиктивном банкротстве.

В то же время ряд авторов считают иначе и прямо указывают, что «данный состав является специальным по отношению к составу мошенничества, предусмотренному ст. 159 УК» (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: научно-практический (постатейный) / Н.И. Ветров, М.М. Дайшутов, Г.В. Дашков и др.; под ред. С.В. Дьякова, Н.Г. Кадникова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юриспруденция, 2013. 912 с.).

В самой первой редакции ст.197 Уголовного кодекса РФ в диспозиции указывалось на цели в виде «введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов».

Эти цели и сейчас указываются авторами комментариев к ст.197 УК РФ, в Методических рекомендациях ФССП РФ.

См., например, комментарий выше и Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Ю.В. Грачева, Г.А. Есаков, А.К. Князькина и др.; под ред. Г.А. Есакова. 4-е изд. М.: Проспект, 2012. 544 с.

Думаю, что действительно можно и сейчас мыслить ситуацию, при которой лицо заведомо ложно публично объявляет себя банкротом, чтобы добиться выгодной переговорной позиции с кредиторами и получить отсрочку или рассрочку платежа либо скидку с долгов.

Что касается скидки с долга, то в этом случае стоит согласиться, что можно говорить о специфическом виде мошенничества с целью хищения у кредиторов.

Хотя нельзя отметить, что отдельная статья в УК РФ для такого случая вряд ли требуется.

Но при отсрочке или рассрочке платежа долг не уменьшается, но увеличивается время его погашения, что причиняет ущерб кредиторам (не хватило средств на уплату собственным контрагентам, из-за чего уплатили неустойку; упущенная выгода и т.п.).

Такой случай под хищение у кредиторов подвести нельзя, ведь физически должник ничего «лишнего» у них не «забрал».

В другом комментарии, как и в Методических рекомендациях ФССП, в качестве возможной цели преступника дополнительно указывается на желание приостановить обращение взыскания на свое имущество (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Э.Н. Жевлаков и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд. М.: Проспект, 2015. Т. 1. 792 с.).

В этом казусе у меня есть сомнения. Ведь само по себе публичное объявление о банкротстве никак не может приостановить обращение взыскания на имущество, а введение процедуры банкротства (в том числе по заявлению должника) приостанавливает исполнение, но лишь для того, чтобы осуществить его с помощью механизмов банкротства. Теоретически, конечно, кредиторы могут понести ущерб от «задержки» в исполнении из-за введения процедуры банкротства (но не из-за объявления о нем!), хотя на практике реализация в банкротстве может произойти даже быстрее, чем в исполнительном производстве. Доказать ущерб в этом случае мне кажется чрезвычайно сложной задачей, хотя исключать такой случай, наверное, все же нельзя, сколь бы фантастическим он не смотрелся.

Какие еще преимущества может дать публичное объявление о банкротстве или само банкротство, если представить, что должник признаками банкротства не обладает и вся его история «чистая» (нет вывода активов, нет злоупотреблений руководства и т.п.)?

На мой взгляд, публичное объявление о несостоятельности может быть использовано в целях манипулирования ценами акций на бирже.

Должник может причинить ущерб путем искусственного создания признаков банкротства и введения процедуры для прекращения договорных отношений (отказ от договора со стороны арбитражного управляющего, вступление в силу соответствующего договорного условия).

Публичное объявление о несостоятельности со стороны директора или участника может причинить вред самому юридическому лицу и другим участникам, что может быть использовано преступниками в целях корпоративного конфликта, шантажа, подкупа со стороны конкурентов.

Мне представляется, что фиктивное банкротство чаще всего будет выступать дополнительной квалификацией к другой статье. Обычно публичное объявление о банкротстве не самоцель, а выступает лишь инструментом, способом. Возможно, правоохранительным органам и судам достаточно просто помнить, что различные преступления могут совершаться, в числе прочего, и таким способом как заведомо ложно публичное объявление о несостоятельности

Просто законодатель криминализировал заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности, чтобы у недобросовестных лиц было меньше стимулов «баловаться» инструментами банкротства. Оправданно ли это?

Банкротство – это публично значимый институт, который затрагивает интересы большого числа лиц и тем или иным образом влияет на весь гражданский оборот, поэтому оправдание криминализации фиктивного банкротство можно найти.

Но статья 197 УК РФ по факту не работает, что, конечно, неминуемо отражается на практике: преступники не боятся ложно публично объявлять о несостоятельности, как и добиваться введения процедур банкротства на основании искусственно созданных признаков банкротства.

(6) Возможные субъекты преступления по ст.197 Уголовного кодекса РФ – это руководитель или учредитель (участник) юридического лица при банкротстве юридических лиц, а также гражданин, в том числе индивидуальный предприниматель, при банкротстве граждан.

Для тех авторов, кто, как указывалось выше, отождествляет публичное объявление о банкротстве с признанием должника банкротом на основании заявления должника – сразу же встает проблема несогласованности статьи 197 Уголовного кодекса РФ и ст.37 Закона о банкротстве. И состоит она вот в чем.

Ведь в Законе о банкротстве указано на то, что заявление должника о собственном банкротстве подписывается руководителем должника — юридического лица или лицом, уполномоченным в соответствии с учредительными документами должника на подачу заявления о признании должника банкротом. При этом также надо смотреть гражданское законодательство, в том числе об отдельных организационно-правовых формах юридических лиц: допускает ли оно предоставление такому лицу соответствующих полномочий в уставе или нет. Наверное, для всех юридических лиц правильным ответом будет то, что подписать заявление о банкротстве может только руководитель должника или уполномоченный член ликвидационной комиссии. Подписант заявления о банкротстве-представитель по доверенности так или иначе согласовывает свое действие с их волей на подачу соответствующего заявления, а потому не может рассматриваться как самостоятельный субъект преступления.

Участники или учредители юридического лица правами на подачу заявления о банкротстве не обладают, а значит субъектами преступления являться не могут.

Значит диспозиция ст.197 Уголовного кодекса РФ плохо продумана.

Опять виноват «глупый законодатель».

Я считаю такой подход неверным и выше обозначил, что подача заявления о банкротстве не может считаться единственным вариантом публичного объявления о несостоятельности.

Мое мнение заключается в том, что среди субъектов преступления фиктивное банкротство в ст.197 Уголовного кодекса РФ обозначены лица, которые в гражданском обороте ассоциируются с должником. Если учредитель или участник юридического лица публично объявляет, что юр. лицо является банкротом, то его объявление будет воспринято всерьез всем обществом, так как подразумевается, что учредитель или участник обладает информацией о действительном финансовом положении юр. лица. Если такое объявление заведомо ложное, то это может принести ущерб в виде разрыва контрактов, умаления деловой репутации юр. лица и др.

Следовательно, исключать учредителя или участника из субъектов преступления «фиктивное банкротство» ни в коем случае нельзя.

Вопреки своим обязанностям учредителя/участника, какое-то лицо может использовать публичное объявление о несостоятельности в каких-либо своих недобросовестных целях, например, при корпоративном конфликте или при шантаже со стороны миноритарного участника в целях побуждения остальных участников к выкупу его доли.

Отсюда важно отметить, что крупный ущерб от фиктивного банкротства по ст.197 Уголовного кодекса РФ может быть причинен не только кому-то «вне юр. лица», но и «внутри» его.

Таким образом, потерпевшими от преступления фиктивное банкротство может быть, в числе прочих, и само юр. лицо, о банкротстве которого фиктивно объявлено, или остальные участники такого юр. лица.

Практические возможности применения ст.197 Уголовного кодекса РФ при таком понимании заиграли совершенно новыми красками, не правда ли?

Оправдано ли исключение из субъектов преступления акционеров?

В теории акционерные общества представляют собой «объединения капиталов», в которых акции «распылены» среди множества лиц, что действительно позволяет увидеть особенность, при которой акционерное общество не ассоциируется с тем или иным акционером.

Но на практике большинство акционерных обществ контролируются одним или несколькими ключевыми акционерами. Непубличные же акционерные общества на практике по факту вообще мало чем отличаются от ООО.

На мой взгляд, в субъекты преступления по ст.197 УК РФ стоит «добавить» акционеров не-ПАО, а также акционеров с определенной в законе существенной долей ПАО.

Добавлю также, что «руководитель должника» в ст.197 Уголовного кодекса РФ надо понимать в широком смысле как лицо, которое в соответствии с законодательством осуществляет функции руководителя. В частности, к таким лицам относится ликвидатор. Исключать таких лиц из субъектов преступления «фиктивное банкротство» нет никаких разумных оснований.

(7) Стоит упомянуть о влиянии ст.197 УК РФ на арбитражную практику дел о банкротстве.

Без полного раскрытия информации со стороны должника арбитражный суд никак не сможет сделать на 100% правильный вывод о том, обладает должник признаками банкротства в действительности или же они лишь искусственно созданы. При этом если должник совершает преступление в виде фиктивного банкротства, то раскрывать полную и достоверную информацию арбитражному суду он, конечно же, не будет.

Подготовка заключения о наличии признаков фиктивного банкротства — обязанность арбитражного управляющего (п.2 ст.20.3. Закона о банкротстве, Постановление Президиума ВАС РФ № 4501/13 от 10.09.2013 г.), с которым могут не согласиться участвующие в банкротстве лица и потребовать назначения судебной экспертизы (п.2 ст.34 закона о банкротстве).

Сейчас арбитражный суд имеет право также направить частное определение о нарушениях законности (ст.188.1. АПК РФ).

В Законе о банкротстве даже предусмотрен случай ответственности за убытки, возникшие от подачи заявления о банкротстве при наличии у должника возможности удовлетворить требования кредиторов (п.2 ст.61.13., ранее п.3 ст.10 Закона о банкротстве). По сути, это гражданско-правовая ответственность за частный случай фиктивного банкротства.

То есть признаки фиктивного банкротства выявляются… уже после введения процедуры банкротства.

Арбитражная практика столкнулась с попыткой использовать сомнения суда в наличии признаков фиктивного банкротства в целях затягивания введения процедуры.

В целом арбитражные суды правильно указывают, что выявление признаков фиктивного банкротства в компетенцию арбитражного суда не входит и не подлежит исследованию вне соответствующих возражений и процедур. В связи с фиктивным банкротством виновные лица подлежат привлечению к ответственности, что на ход дела о банкротстве влиять не должно.

См. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2015 N 15АП-8144/2015 по делу N А32-39749/2014, Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2013 по делу N А12-17155/12, Постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2010 по делу N А62-9779/2009 и др.

К сожалению, достаточно часто арбитражные суды используют недопустимые формулировки, в которых указывают, что, раз арбитражный суд установил признаки банкротства и ввел процедуру, то заявление о банкротстве фиктивным не является.

См., например, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2014 N 09АП-46137/2013 по делу N А40-118425/13, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.10.2013 N 09АП-31921/2013 по делу N А40-111902/12-101-104Б, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2012 N 09АП-7742/2012-ГК по делу N А40-10286/11-86-53Б, Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.08.2007 по делу N А08-1407/06-11, Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2010 N 18АП-2799/2010 по делу N А07-16242/2009

Такие формулировки неверны, так как игнорируют тот факт, что признаки банкротства могут быть созданы искусственно, выявляются после введения процедуры, а состав фиктивного банкротства может состоять не только в подаче заявления о банкротства, ТО ЕСТЬ само по себе введение процедуры банкротства никак не может свидетельствовать об отсутствии состава преступления фиктивное банкротство. При этом, конечно, установление состава преступления не входит в компетенцию арбитражного суда.

В Постановлении Восьмого арбитражного апелляционного суда от 29.01.2015 N 08АП-14010/2014 по делу N А75-267/2014 даже указано следующее: «В настоящее время (до определения рыночной цены по итогам реализации имущества) обстоятельство того, что заявление должника было заведомо ложным подтверждены быть не могут».

Здесь, помимо всего прочего, проигнорировано даже то простое обстоятельство, что наличие признаков банкротства надо определять на дату публичного объявления о несостоятельности.

Интересный случай был проанализирован в Уральском округе, где возбуждение уголовного дела по факту фиктивного банкротства, возможно, использовалось, в целях затягивания дела о банкротстве.

Суд приостановил производство по делу о банкротстве в связи с предъявлением обвинения директору должника по статье 197 УК РФ.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2008 N 17АП-1761/2008-ГК по делу N А71-1508/2007

С учетом возбужденного в отношении директора должника Валеева М.Н. уголовного дела, в рамках которого ему предъявлено обвинение по ст. 197 Уголовного кодекса РФ (фиктивное банкротство), данные обстоятельства является достаточными основаниями назначения по делу соответствующей экспертизы.

Заключение экспертов должно быть исследовано судом первой инстанции наряду с иными доказательствами при установлении обстоятельств, которые являются существенными для разрешения вопроса о признании должника несостоятельным (банкротом).

В этой связи приостановление судом первой инстанции производства по настоящему делу о банкротстве является обоснованным и правомерным, поскольку преследует цель установления существенных для разрешения дела обстоятельств.

Однако впоследствии процедура все же была введена.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.03.2009 N 17АП-10148/2008 по делу N А71-1508/2007

Предъявление следственными органами обвинения Валееву М.Н. в совершении преступления, предусмотренного ст. 197 УК РФ, само по себе не является обстоятельством, позволяющим установить фиктивное банкротство. Из справок следственных органов не следует, что обвинение предъявлено именно в связи с действиями Валеева М.Н. по обращению в арбитражный суд от имени ООО «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала».

Вышеизложенное не позволяет установить фиктивное банкротство ООО «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала» и применить положения ст. 55 Закона о банкротстве.

В отношении ООО «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала» усматриваются установленные ст. 3 Закона о банкротстве признаки банкротства.

Затем производство по делу о банкротстве было вновь приостановлено.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2009 N 17АП-10148/2008-ГК по делу N А71-1508/2007

Производство по делу N А71-1508/2007 приостановить до вступления в законную силу судебного акта, разрешающего по существу уголовное дело в отношении Валеева М.Н. по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160 , ч. 3 п. Б ст. 165 , ст. 197 , ч. 1 ст. 201 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Однако кассация с таким подходом абсолютно верно не согласилась и отменила приостановление.

Постановление ФАС Уральского округа от 17.02.2010 N Ф09-3756/09-С4 по делу N А71-1508/2007-Г15

Индивидуальный предприниматель Трошков О.Г. обратился в Арбитражный суд Удмуртской Республики с ходатайством о приостановлении производства по делу в связи с возбуждением в отношении руководителя должника Валеева М.Н. уголовного дела по признакам ст. 197 Уголовного кодекса Российской Федерации (фиктивное банкротство), в рамках которого арестовано имущество общества «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала».

Судом апелляционной инстанции не учтено, что вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда лишь по вопросам о том, имели ли место определенные действия и кем они совершены (ч. 4 ст. 58 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Между тем деятельность бывшего руководителя должника и его персональная ответственность не могут повлиять на результат оценки платежеспособности, имеющейся в решении суда о признании общества банкротом и, соответственно, не влияющей на возможность продления процедуры конкурсного производства.

Таким образом, производство по уголовному делу в отношении руководителя должника Валеева М.Н. не препятствует движению дела о банкротстве общества «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала», поэтому приостановление производства по делу о банкротстве является необоснованным.

Очевидно, что, прими суд иное решение о допустимости приостановления дела о банкротстве до разрешения уголовного дела о фиктивном банкротстве или даже до определения признаков фиктивного банкротства, тем самым была бы создана еще одна схема злоупотреблений, которая могла использоваться в целях ущемления интересов независимых от должника кредиторов.