П1 Ст55 гпк рф

Статья 55 ГПК РФ. Доказательства

Новая редакция Ст. 55 ГПК РФ

1. Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей могут быть получены путем использования систем видеоконференц-связи в порядке, установленном статьей 155.1 настоящего Кодекса.

2. Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

Комментарий к Статье 55 ГПК РФ

1. Часть 1 ст. 55 ГПК РФ содержит определение понятия «доказательства» в гражданском судопроизводстве, под которым понимаются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Примечательно, что в качестве родового понятия выбрано понятие «сведения о фактах», а не «фактические данные», ранее употребляемое в ст. 49 ГПК РФ РСФСР 1964 г., что указывает на изменение подхода в определении понятия «доказательство».

На основе сведений о фактах суд устанавливает определенные обстоятельства дела. В первую очередь это обстоятельства, обосновывающие требования и возражения сторон. Такие обстоятельства указывает истец в своем исковом заявлении и ответчик в своих письменных возражениях (при их наличии), а также иные лица, участвующие в деле, — это факты материально-правового характера. Помимо требований и возражений сторон и других лиц, участвующих в деле, в суде устанавливаются иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. К таковым можно отнести факты процессуального характера и различные доказательственные факты. Так, к доказательственным относятся факты, которые хотя и не являются искомыми, но позволяют установить их наличие или отсутствие. В силу того, что для подтверждения искомых фактов следует доказать сами доказательственные факты, их называют промежуточными.

Все обстоятельства образуют так называемый предмет доказывания по делу. Хотя ГПК РФ и не содержит определения данного понятия, но оно хорошо известно гражданскому процессуальному праву. Его образуют факты, от установления которых зависит разрешение гражданского дела по существу.

При анализе нормы следует также обратить внимание на непоследовательность в употреблении терминов в ст. 55 и в других статьях ГПК. Если в абз. 1 ч. 1 ст. 55 понятие «доказательство» употребляется как сведения о фактах, то в последующем доказательствами именуются уже сами средства доказывания — письменные и вещественные доказательства.

В юридической литературе существует точка зрения, согласно которой доказательство понимается как единство формы (средство доказывания) и содержания (сведения о фактах). Как мы видим, сам законодатель придает понятию «доказательство» именно подобное двоякое значение. С одной стороны, в ч. 1 ст. 55 ГПК РФ доказательство определяется как сведения о фактах, с другой — доказательство употребляется в законе как синоним средствам доказывания. Например, в ст. 60 ГПК РФ при раскрытии требования допустимости доказательств указывается, что «обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами». В таком же значении употребляется понятие доказательств и в иных нормах ГПК РФ (ст. 57, 58, 64, 67 ГПК РФ и др.).

В ч. 1 ст. 55 ГПК РФ определены источники (средства доказывания), посредством которых можно получить сведения об искомых фактах. Их перечень закреплен в абз. 2 ч. 1 ст. 55 ГПК: объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства, аудио- и видеозаписи, заключения экспертов.

В сфере гражданского процессуального права принято указывать на то, что перечень средств доказывания является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Представляется, что с учетом метода системного анализа толкования норм ГПК РФ данный перечень все же следует толковать расширительно, а следовательно, относить к средствам доказывания доказательства, прямо не названные в ч. 1 ст. 55 ГПК. Для подтверждения сказанного приведем конкретные примеры:

— лицам, участвующим в деле и не владеющим языком, на котором ведется гражданское судопроизводство, разъясняется и обеспечивается право давать объяснения, заключения, выступать, заявлять ходатайства, подавать жалобы на родном языке или на любом свободно избранном языке общения, а также пользоваться услугами переводчика (ч. 2 ст. 9 ГПК РФ);

— лица, участвующие в деле, имеют право давать объяснения суду в устной и письменной форме (ч. 1 ст. 35 ГПК РФ);

— в случае, если лица, участвующие в деле, свидетели или эксперты, давшие объяснения, показания, заключения суду, выполнявшему судебное поручение, явятся в суд, рассматривающий дело, они дают объяснения, показания, заключения в общем порядке;

— суд при рассмотрении дела обязан непосредственно исследовать доказательства по делу: заслушать объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, заключения экспертов, консультации и пояснения специалистов, ознакомиться с письменными доказательствами, осмотреть вещественные доказательства, прослушать аудиозаписи и просмотреть видеозаписи (ч. 1 ст. 157 ГПК РФ);

— в случае, если стороны не настаивают на повторении объяснений всех участников процесса, знакомы с материалами дела, в том числе с объяснениями участников процесса, данными ранее, состав суда не изменился, суд вправе предоставить возможность участникам процесса подтвердить ранее данные объяснения без их повторения, дополнить их, задать дополнительные вопросы (ч. 4 ст. 169 ГПК РФ);

— после доклада дела суд заслушивает объяснения истца и участвующего на его стороне третьего лица, ответчика и участвующего на его стороне третьего лица, а затем других лиц, участвующих в деле. Прокурор, представители государственных органов, органов местного самоуправления, организаций, граждане, обратившиеся в суд за защитой прав и законных интересов других лиц, дают объяснения первыми (ч. 1 ст. 174 ГПК РФ);

— лицо, вызванное в качестве специалиста, обязано явиться в суд, отвечать на поставленные судом вопросы, давать в устной или письменной форме консультации и пояснения, при необходимости оказывать суду техническую помощь (ч. 2 ст. 188 ГПК РФ).

Учитывая закрепленное в ст. 48 ГПК РФ право граждан вести свои дела лично или через представителей, можно констатировать, что при участии в деле представителя он также дает объяснения, которые содержат определенные сведения о фактах, подлежащих установлению по делу. В случае участия в деле в качестве стороны или иного лица, участвующего в деле, организации, правом от ее имени давать объяснения наделяется ее представитель. Такие объяснения представителя должны являться средствами доказывания по следующим основаниям:

— представитель вправе совершать от имени представляемого все процессуальные действия (ст. 54 ГПК РФ), в том числе давать объяснения, и специального делегирования такого права ГПК РФ не предусматривает;

— после дачи заключения по делу прокурором, представителем государственного органа или представителем органа местного самоуправления суд «выясняет у других лиц, участвующих в деле, их представителей, не желают ли они выступить с дополнительными объяснениями» (ст. 189 ГПК РФ);

— в протоколе судебного заседания указываются помимо прочего «заявления, ходатайства и объяснения лиц, участвующих в деле, их представителей» (п. 8 ч. 2 ст. 229 ГПК РФ).

В случае если объяснения представителя не будут признаны средством доказывания, будут нарушены основополагающие принципы гражданского процессуального права: законности, процессуального равенства, состязательности и др. (Определение КС РФ от 14.07.2011 N 912-О-О). В частности, сможет ли суд выяснить позицию ответчика-организации и заслушать его объяснения, если не будет признано средством доказывания объяснения его представителя, который в соответствии с ч. 2 ст. 48 ГПК РФ ведет в суде дела организации? Аналогичный вопрос возникает в случае участия в деле законного представителя недееспособных или не обладающих полной дееспособностью граждан. Отрицательный ответ на данные вопросы приведет к тому, что суд не будет вправе излагать в своем решении позицию названных участников процесса, так как эти субъекты в силу физической невозможности (организации) и (или) недееспособности будут лишены возможности самостоятельно дать объяснения в суде.

Представляется, что, признав объяснения представителя в качестве средства доказывания, можно в полной мере реализовать право каждого на судебную защиту, гарантированное ст. 46 Конституции.

2. В ч. 2 ст. 55 ГПК РФ получил развитие закрепленный в ч. 2 ст. 50 Конституции принцип: «При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона».

Сведения о фактах могут выступать в качестве доказательств только в том случае, когда они получены в соответствии с требованиями действующего законодательства, т.е. без нарушения закона. Иначе такие сведения теряют свою юридическую силу и не могут быть положены судом в основание решения, поскольку одним из требований, предъявляемых к судебному решению, является требование законности (ст. 195 ГПК РФ).

Порядок получения и исследования доказательств в гражданском судопроизводстве определен в нормах ГПК РФ, его нарушение препятствует использованию таких сведений в качестве доказательств по делу.

Поскольку доказывание осуществляется в рамках гражданской процессуальной формы, процедура доказывания устанавливается гражданским процессуальным законодательством, отнесенным в силу ст. 71 Конституции к ведению Российской Федерации. Таким образом, процедура получения доказательств отчасти урегулирована федеральными законами, а специальные нормы согласно ч. 1 ст. 1 ГПК РФ не должны противоречить положениям ГПК.

Например, ст. 176 ГПК РФ предусматривает, что председательствующий после установления личности свидетеля (достигшего 16-летнего возраста) до его допроса разъясняет ему права и обязанности свидетеля и предупреждает об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, о чем берется подписка, которая приобщается к протоколу судебного заседания. Нарушение указанного порядка при допросе свидетеля исключает такие показания в качестве доказательств по делу. Не могут служить доказательством сведения, полученные от свидетеля, если его личность не была установлена в судебном заседании либо такие сведения были получены вне судебного заседания (по телефону, в виде письменных показаний свидетеля, за исключением случаев судебного поручения или обеспечения доказательств), а также в случае отсутствия в протоколе судебного заседания подписки свидетеля, достигшего 16-летнего возраста, о предупреждении его об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.

Аналогичное правило касается и порядка получения доказательств из иных средств доказывания. В частности, не будут иметь юридической силы сведения, полученные при нарушении порядка допроса свидетелей, имеющих «свидетельский иммунитет» (ч. 3 — 4 ст. 69 ГПК РФ, ст. 51 Конституции). Помимо этого не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда доказательства, полученные в результате пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения, при нарушении тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 21, 23 КРФ).

Другой комментарий к Ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации

1. Комментируемая статья дает определение понятия доказательств, перечисляет их основные черты, акцентируя внимание на критериях относимости и допустимости доказательств (более подробно данные критерии определены в других статьях ГПК РФ).

В судебной деятельности доказывается существование или отсутствие фактов, с которыми закон связывает возникновение, изменение, прекращение правоотношений. Процесс доказывания осуществляется при помощи доказательств.

В юридической литературе определение доказательств проводится либо через факты, либо через сведения о фактах. Характеристика доказательств как сведений о фактах представляется более точной. Информация — это сведения, сообщения, полученные от материальных объектов, т.е. средства установления фактов. Следовательно, под содержанием доказательств можно понимать информацию, сведения о фактах, подлежащих установлению по делу.

Процессуальный закон регламентирует форму, посредством которой могут быть получены данные сведения (искомая информация). Эти сведения получаются из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Гражданское процессуальное доказывание осуществляется в соответствии с установленной законом процессуальной формой, т.е. доказательства получают, исследуют и оценивают в строгом соответствии с требованиями гражданского процессуального закона.

Таким образом, в понятии судебного доказательства должны отражаться следующие характеристики:

— сведения (информация) о фактах;

— сведения, полученные из указанных в законе средств доказывания;

— сведения о фактах, полученные в порядке, предусмотренном процессуальным законом.

Судебными доказательствами являются сведения о фактах, способные подтвердить (опровергнуть) имеющие значение для правильного разрешения дела факты, полученные, исследованные и выраженные в строго установленном процессуальным законом порядке.

2. Часть 2 комментируемой статьи содержит запрет выносить судебное решение на основании доказательств, полученных с нарушением закона, поскольку они не обладают юридической силой. Отсутствие юридической силы обусловлено нарушением процедуры их собирания (более подробно порядок получения доказательств определен в других статьях ГПК РФ).

Статья 55 ГПК РФ. Доказательства

Текущая редакция ст. 55 ГПК РФ с комментариями и дополнениями на 2018 год

1. Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.Объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей могут быть получены путем использования систем видеоконференц-связи в порядке, установленном статьей 155.1 настоящего Кодекса.

2. Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

Комментарий к статье 55 ГПК РФ

1. Для разрешения гражданского дела суд должен применить нормы права к установленным в ходе судебного разбирательства обстоятельствам (юридическим фактам). Прежде всего, это юридические факты материально-правового характера.* Например, при разрешении дела о защите чести, достоинства или деловой репутации гражданина (ст. 152 ГК и комментарий к ней) суд во всяком случае должен установить, были ли распространены ответчиком сведения о гражданине, если да, то порочат ли они честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, соответствуют или нет распространенные сведения действительности.

________________
* Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997. С. 9-10.

Устанавливаются факты, познание которых необходимо суду для разрешения дела, с помощью доказательств. Их легальное определение дано в ч.1 комментируемой статьи, его суть по сравнению с прежним Кодексом осталась неизменной, поскольку смысл понятия «фактические данные» (ст. 49 ГПК РСФСР) и понятия «сведения о фактах» один и тот же.

2. Совокупность юридических фактов, познание которых необходимо для разрешения данного дела, составляет по нему предмет доказывания. Он определяется судом на основании требований и возражений сторон, а также нормы материального права, регулирующей спорные отношения. Но не только факты материально-правового характера составляют предмет доказывания по конкретному делу, а также иные обстоятельства, имеющие по нему значение.

Так, для правильного разрешения дела иногда возникает необходимость установления доказательственных фактов, которые сами по себе не влекут материально-правовых последствий, а лишь используются для познания фактов материально-правового характера. Например, по делу о возмещении вреда (ст. 1064 ГК и комментарий к ней) ответчик ссылается на факт нахождения его в день причинения вреда в другой местности, представляя соответствующие доказательства. Само по себе отсутствие или нахождение ответчика в определенном месте не относится к обстоятельствам, составляющим фактический состав спорного правоотношения, но данный факт может опровергнуть утверждение истца, что именно ответчик является причинителем вреда.

По многим делам устанавливаются также различные процессуальные факты, имеющие общее или локальное значение для правильного разрешения дела. Например, иногда при подаче заявления истец должен доказать факт соблюдения досудебного порядка разрешения спора (п.1 ч.1 ст. 135 ГПК), в случае заявления об отводе судьи участвующее в деле лицо должно доказать наличие оснований для отвода (ст. 16 ГПК)*.

________________
* Некоторые авторы не отрицают необходимость установления для правильного рассмотрения и разрешение дела доказательственных и процессуальных фактов, но в предмет доказывания их не включают. См., например: Треушников М.К. Указ. соч. С. 11-12.

Для правильного разрешения дела имеют значение также общеизвестные и преюдициально установленные факты (см. комментарий к ст. 61 ГПК). Однако они в предмет доказывания не входят и по данному делу с помощью доказательств не устанавливаются.

3. Сведения о фактах, необходимые для правильного разрешения дела, суд получает в процедуре доказательственной деятельности с помощью средств доказывания, перечисленных в абз.2 ч.1 комментируемой статьи (см. комментарий к ст. 68, 69, 71, 73, 77, 86 ГПК).

В действующем Кодексе перечень процессуальных средств доказывания расширен за счет указания на аудиозаписи (звукозаписи) и видеозаписи. Однако в судебной практике они использовались и ранее с отнесением их к особой разновидности письменных и (или) вещественных доказательств (см. постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 апреля 1987 года N 3 «О строгом соблюдении процессуального законодательства при осуществлении правосудия по гражданским делам»)*.

________________
* БВС СССР. 1987. N 3.

4. Сведения о фактах, познание которых необходимо суду для правильного разрешения дела, должны быть под страхом лишения доказательств юридической силы получены в порядке, предусмотренном федеральным законом. Под получением доказательств в данном случае следует понимать их собирание, исследование и оценку.

Например, не могут быть положены в основу решения доказательства, полученные в результате незаконного прослушивания и записи телефонных переговоров. Не будут иметь юридической силы также показания свидетелей, допрошенных судом вопреки требованиям ч.3 ст. 69 ГПК, и т.д.

Консультации и комментарии юристов по ст 55 ГПК РФ

Если у вас остались вопросы по статье 55 ГПК РФ и вы хотите быть уверены в актуальности представленной информации, вы можете проконсультироваться у юристов нашего сайта.

Задать вопрос можно по телефону или на сайте. Первичные консультации проводятся бесплатно с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени. Вопросы, полученные с 21:00 до 9:00, будут обработаны на следующий день.

Статья 55 Конституции РФ

1. Перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина.

2. В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина.

3. Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Комментарий к Статье 55 Конституции РФ

1. Специфика государственно-правовой формы развития свободы и прав человека и гражданина накладывает на юриспруденцию обязанность выявления правовых механизмов ее обеспечения, определения ее пределов и допустимых, имеющих под собой глубокие объективные основания ограничений. Речь идет о пределах усмотрения государства в его взаимоотношениях с личностью, которые государством не могут быть нарушены без риска утраты собственной легитимности. Отсюда следует, что проблема ограничений прав есть часть теории свободы, а значимость ее доктринальной разработки и конституционного нормирования обусловлена не тем, что «идеальной, абсолютной свободы не бывает», а диалектикой индивидуального и коллективного в организации и функционировании социума и необходимостью ее адекватного восприятия Конституцией. Именно в этом — в совместимости индивидуальной свободы с благом общества и наоборот — условие эволюционного (а не революционного) развития социально-исторического прогресса и стабильности конституционного строя и устанавливающего его Основного Закона.

Согласно ч. 1 комментируемой статьи перечисление в Конституции основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина. Адекватная оценка его нормативного содержания требует учета всего комплекса конституционных норм, нормирующих взаимоотношения личности и государства. При этом непосредственно из текста ч. 1 ст. 55 вытекает, что, во-первых, Конституция перечисляет только основные права и свободы; во-вторых, предусмотренный ею перечень основных прав и свобод не является исчерпывающим; в-третьих, общепризнанные права и свободы, если даже они не вошли в каталог конституционных прав и свобод, находятся под защитой Конституции как основные права и свободы граждан РФ; в-четвертых, Конституция различает отрицание и умаление прав и свобод и содержит запрет на такое отрицание и умаление, хотя и не раскрывает в комментируемом положении их содержание; в-пятых, указанный запрет адресован как законодателю, так и исполнительной власти и суду, следовательно, эти права и свободы должны гарантироваться преимущественно национальными правозащитными механизмами.

При этом в отличие от преамбулы, ст. 15 и 17 в ч. 1 ст. 55 говорится не об общепризнанных принципах и нормах международного права, а об общепризнанных правах и свободах человека и гражданина. Тем самым, с одной стороны, подчеркивается их естественно-правовая природа. С другой стороны, этим предопределяется способ их восприятия российской правовой системой: включение этих прав и свобод в конституционный статус человека и гражданина не требует официальной процедуры их имплементации федеральным парламентом или иного законодательного признания в форме закрепления в нормативном правовом акте. Иными словами, такие права и свободы, коль скоро они общепризнанные, являются непосредственно действующими и в силу этого обязывают государство, все его органы и должностных лиц.

Существенное значение для выявления нормативного содержания комментируемого положения и характера возлагаемой им на Российское государство обязанности имеет установление понятий «отрицание» и «умаление» общепризнанных прав и свобод .

Под отрицанием «других общепризнанных прав и свобод» в отечественной конституционно-правовой доктрине обычно понимается их непризнание. Однако такое понимание далеко не в полной мере может удовлетворить потребности правоприменительной практики. Следует учитывать, что Конституция говорит именно об общепризнанных правах и свободах, следовательно, признанных таковыми в том числе Российской Федерацией. Формой такого признания, как было отмечено, может быть не только решение законодателя, но и исполнительной власти или суда. При этом указанное признание есть не право, но обязанность, накладываемая на государство в лице его органов и должностных лиц, долженствующих в силу Конституции предоставить этим правам и свободам юридическую защиту наравне с непосредственно закрепленными в ней основными правами и свободами.

Что же касается умаления «других общепризнанных прав и свобод», оно может выступать в различных формах: сужения нормативного содержания права или свободы, т.е. изъятия из состава правомочий, образующих соответствующее право; сокращения предоставляемых таким правам и свободам конституционных гарантий и средств юридической защиты и т.д.

Таким образом, комментируемое положение Конституции формулирует принцип полноты прав и свобод человека и гражданина РФ, обеспечиваемой во взаимосвязи собственно конституционно-правового статуса личности и сложившихся в межгосударственных отношениях гуманитарных стандартов, которые в соответствии с ч. 1 ст. 55 Конституции являются частью сложившейся в Российском государстве системы прав и свобод человека и гражданина.

2. В действующей Конституции термин «ограничение» использован 8 раз в семи статьях (ст. 19, 23, 55, 56, 74, 79, 132); четырежды конституционный законодатель воспользовался сопрягающимся с ним термином «умаление прав» (ст. 21, 55, 62). В действительности, однако, богатство содержания обозначаемых этими терминами понятий значительно шире, поскольку Конституция не только предусматривает ограничения прав граждан, но и сама выступает способом ограничения государства и государственной власти и содержит обязанности, запреты и т.д., адресатами которых выступают как граждане, так и органы государства и должностные лица, органы местного самоуправления, общественные объединения и иные субъекты конституционных правоотношений. Иначе говоря, следует различать конституционные ограничения и ограничения конституционных прав, которые соотносятся как общее и особенное и по-разному нормируются Конституцией и конституционным правом.

В частности, согласно ч. 2 комментируемой статьи в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. Данное императивное веление, адресованное прежде всего законодателю, является одной из гарантией полноты прав и свобод как с точки зрения их перечня, так и с точки зрения адекватности принимаемых законов конституционно установленным или международно признанным пределам прав и свобод человека и гражданина. В связи с этим возможно привлечь внимание по меньшей мере к следующим аспектам комментируемого конституционного положения, требующим учета как в процессе его теоретического осмысления, так в процессе правореализации:

во-первых, речь в нем идет не только о федеральном законодателе, но и законодательных органах субъектов РФ, на которые в равной мере распространяется установленный в ч. 2 ст. 55 Конституции запрет;

во-вторых, из адресации указанного запрета законодателю следует, что права и свободы должны регулироваться именно законом, причем в силу установленного Конституцией разграничения предметов ведения и полномочий речь может и должна идти именно о федеральных законах. Что же касается субъектов РФ, они связаны не только Конституцией, но и федеральным законом, а их законодательная деятельность должна быть направлена именно на защиту прав и свобод человека и гражданина;

в-третьих, в отличие от ч. 1 ст. 55 комментируемое положение говорит не об «отрицании или умалении общепризнанных прав и свобод человека и гражданина», а об «отмене и умалении прав и свобод человека и гражданина». Это означает, что права и свободы человека и гражданина — перечисленные в Конституции или общепризнанные и в силу этого также находящиеся под защитой Конституции — есть «узда» для законодателя, следовательно, для всех иных органов публичной власти и их должностных лиц, которые не могут действовать вопреки закону.

Причем если отмена прав и свобод по буквальному смыслу означает изъятие того или иного конституционно закрепленного или общепризнанного права или свободы из конституционного статуса человека и гражданина в РФ, то их умаление может осуществляться путем: сужения пределов прав и свобод, как они зафиксированы в Конституции, если для этого нет установленных в самой Конституции оснований; уменьшения материального содержания прав и свобод, объема социальных и иных благ, причитающихся их обладателю; минимизации гарантий прав и свобод, в том числе в результате государственного предпочтения одной группы прав в ущерб другой группе прав, тогда как все права и свободы человека и гражданина в силу Конституции должны находиться под равной правовой защитой; создания таких процедур реализации прав и свобод, которые могут свести на нет сами права или свободы человека и гражданина и т.п. В частности, оценивая конституционность ч. 2 ст. 16 Закона г. Москвы «Об основах платного землепользования в городе Москве», Конституционный Суд РФ в Постановлении от 13.12.2001 N 16-П*(703) указал, что согласно ст. 55 Конституции в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ч. 2), а их конституционно допустимые ограничения возможны только на основании федерального закона (ч. 3). Вопреки этому обеспечиваемое конституционной защитой право гражданина на владение и пользование своим имуществом в виде земельного участка, закрепленного за ним и подлежащего передаче ему на основе федерального регулирования в полном объеме в пожизненное наследуемое владение или в собственность, фактически умалено законом субъекта РФ.

Оспоренное положение Закона г. Москвы, в соответствии с которым находящийся в пользовании гражданина земельный участок в части, превышающей предельные для города Москвы нормы площади, предоставляемой в пожизненное наследуемое владение, передается ему по договору аренды, ставит граждан, имеющих большемерные земельные участки, в менее выгодные условия, ограничивая их использование в полном размере сроком аренды и возлагая на этих граждан обязанность нести расходы в виде арендной платы. Тем самым законом субъекта РФ введены ограничения не только права пользования и владения таким имуществом, как земельный участок, но и конституционной свободы договора, что также противоречит ч. 2 и 3 ст. 55 Конституции.

3. Социальной основой конституционных ограничений, частью которых выступают ограничения основных прав, является лично-собирательный характер общества. Человек выступает не только как изолированный индивид, но и в качестве члена сообщества людей. В свою очередь общество не есть ни простая совокупность индивидов, ни некий одноструктурный монолит, это своеобразный социальный организм, в котором личность обладает самостоятельной ценностью и играет творческую роль, а личное (частное, индивидуальное) и общее (коллективное, социальное) должно находиться в равновесии. При этом, однако, не следует представлять основные права как выражение лишь частных интересов, а обязанности — только как выражение публичных интересов. Основные права выполняют важную общественную функцию, а основные обязанности существенны для обеспечения частных интересов индивида.

В процессе реализации основных прав сталкиваются различные интересы: субъектов этих прав, других лиц, также обладающих основными правами, общества в целом. В силу этого определение пределов основных прав, условий их реализации и порядка разрешения возможного конфликта интересов — объективная потребность нормального функционирования социума, с одной стороны, и свободы личности — с другой. В данном контексте существенное значение в качестве конституционного критерия соотношения этих интересов имеет норма ч. 3 ст. 17 Конституции («осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц»), адресованная законодателю, органам правоприменения, самим обладателям прав и свобод.

В связи с этим от ограничений в собственном смысле слова следует отличать имманентные пределы основных прав, которые зафиксированы в самой Конституции и по своей социальной и юридической природе не совпадают с ограничениями основных прав. Речь идет о границах признаваемой и защищаемой Конституцией свободы индивидов и их ассоциаций, по существу, о нормативном содержании того или иного конституционного права, составе его правомочий и системе гарантий. В частности, закрепляя свободу собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирования, Конституция одновременно оговаривает, что ею гарантируется «право собираться мирно, без оружия» (ст. 31). Конституция в данном случае не ограничивает основные права, она определяет их границы, нормативное содержание и круг правомочий, т.е. имманентные пределы. Такие пределы обусловлены конституционным строем и должны быть ему тождественны. Например, согласно ч. 1 ст. 27 Конституции каждый, кто законно находится на территории РФ, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Отсюда, в частности, следует, что гарантии данной конституционной нормы распространяются лишь на тех, кто законно находится на территории РФ.

Что же касается ограничений основных прав в собственно конституционно-правовом смысле, то в этом случае имеются в виду допускаемые Конституцией и установленные федеральным законом изъятия из конституционного статуса человека и гражданина. Кроме того, в качестве ограничения основных прав может также рассматриваться изъятие из круга правомочий, составляющих нормативное содержание основных прав и свобод. В этом последнем случае ограничение основных прав особенно тесно сопрягается с их умалением, под которым, как отмечалось, имеется в виду уменьшение материального содержания основных прав, объема социальных, политических и иных благ, причитающихся их обладателю, минимизация гарантий основных прав, в том числе в результате государственного предпочтения одной группы прав (или отдельных прав) в ущерб другой группе прав (другим правам), тогда как все права и свободы человека и гражданина в силу Конституции (ст. 2, 17, 18) должны находиться под равной правовой защитой.

Действующая Конституция впервые установила универсальный в смысле распространения на законодательную, исполнительную и судебную власть принцип: права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55).

Таким образом, определение границ допустимого ограничения основных прав и свобод в силу содержащейся в Конституции отсылки к федеральному закону относится к полномочиям федерального законодателя, однако он не свободен в своих решениях. Соответствие этих границ установленным Конституцией критериям может быть предметом судебной проверки, имея при этом в виду, что такие ограничения должны быть соразмерны конституционным целям ограничений и соответствовать характеру и природе отношений государства и гражданина.

Кроме того, судебная власть в процессе проверки конституционности решений законодателя всегда должна иметь в виду опасность «нейтрализации» основных прав многочисленными отсылками к закону и возможность выхолащивания этих прав органом законодательной власти. В данном контексте возможно и необходимо обратить внимание на несколько правовых позиций КС РФ, выработанных в различные периоды его деятельности. Будучи «привязаны» изначально к различным конституционным спорам, они приобрели общенормативный характер и имеют методологическое значение:

— личность в ее взаимоотношениях с государством выступает не как объект государственной деятельности, а как равноправный субъект, который может защищать свои права и свободы всеми не запрещенными законом способами и спорить с государством в лице любых его органов*(704);

— ограничения прав и свобод возможны только федеральным законом, причем на федеральном законодателе лежит обязанность обеспечивать соразмерность ограничения прав и свобод конституционно закрепленным целям и в случаях, когда он предоставляет органам законодательной власти субъектов РФ полномочия по конкретизации условий реализации гражданами соответствующих прав. При этом из смысла Конституции вытекает, что закон, направленный на ограничение прав граждан, обратной силы не имеет*(705);

— цели ограничения прав и свобод должны быть не только юридически, но и социально оправданы, а сами ограничения — им адекватны. При этом такие ограничения должны отвечать требованиям справедливости*(706);

— ограничения прав, даже если они осуществляются в определенных Конституцией целях, не могут толковаться расширительно и не должны приводить к умалению других гражданских, политических и иных прав, гарантированных Конституцией и законами РФ;

— в тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепленных ими прав, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания*(707).

Нормирующим пределом для законодателя, а также органов исполнительной и судебной власти являются ч. 1, 2 и 3 ст. 55 Конституции.

Раскрывая нормативное содержание указанных установлений, Конституционный Суд в своем Постановлении от 30.10.2003 N 15-П суммировал ранее сформулированные им правовые позиции (в решениях КС РФ ссылки на ст. 55 Конституции встречаются более 490 раз) и указал, что ограничения конституционных прав должны быть необходимыми и соразмерными конституционно признаваемым целям таких ограничений; в тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания; при допустимости ограничения того или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство, обеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры; публичные интересы, перечисленные в ч. 3 ст. 55 Конституции, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать само существо конституционного права, т.е. не ограничивать пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм; с тем чтобы исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации, норма должна быть формально определенной, точной, четкой и ясной, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения (см. Постановление КС РФ от 30.10.2003 N 15-П*(708)).

Адекватное восприятие Конституции и потребности использования ее потенциала требуют, однако, учитывать, что помимо указанного «ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законом» Конституция предусматривает возможность ограничения основных прав «в соответствии с федеральным конституционным законом» (ч. 1 ст. 56). Если в первом случае сам законодатель своим актом в форме федерального закона ограничивает права и свободы, то во втором для реализации допускаемых федеральным конституционным законом ограничений необходимы акты органов исполнительной или судебной власти.

При этом конституционно-правовые ограничения основных прав и свобод образуют определенную систему и включают:

а) ограничения общего характера. Они касаются общего конституционно-правового статуса и определяют допустимые пределы изъятий из основных прав и свобод и цели, которым такие изъятия должны быть соразмерны (ст. 13, 19, 29, 55 Конституции и др.);

б) ограничения основных прав в условиях чрезвычайного положения (ст. 56 Конституции, законодательство о чрезвычайном положении). В связи с этим Конституция устанавливает, что в условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом могут устанавливаться отдельные ограничения прав и свобод с указанием пределов и сроков их действия. Одновременно Конституция определяет пределы усмотрения законодателя, следовательно, также исполнительной и судебной власти, перечисляя права и свободы, которые не подлежат ограничению (ч. 3 ст. 56);

в) ограничения основных прав и свобод, обусловленные особенностями правового статуса отдельных категорий граждан (должностные лица, военнослужащие, лица, отбывающие уголовное наказание в местах лишения свободы, и т.п.) и их отношений с государством. В этом последнем случае Конституцией пределы возможных ограничений, как правило, не определены. Они могут устанавливаться законодателем и должны быть оправданы природой этих отношений, а судом проверяются с учетом единства Конституции и ее распространения на всех граждан и необходимости соблюдения законодателем принципа соразмерности этих ограничений специальному статусу данных категорий граждан.

В частности, Конституционный Суд в связи с обсуждаемой проблемой уже в одном из первых решений обратил внимание на два весьма важных для законодательного регулирования и правоприменения обстоятельства: во-первых, дискриминация граждан не допускается не только по прямо указанным в Конституции, но и по другим признакам. Конституция не ограничивает перечень признаков, по которым исключается любая дискриминация граждан, а, напротив, предполагает его дальнейшую конкретизацию как в законодательстве, так и в правоприменительной практике*(709); во-вторых, равенство перед законом и судом не исключает фактических различий и необходимости их учета законодателем. При этом такой учет не должен приводить к ограничению прав и свобод, в отношении которых согласно Конституции такое ограничение недопустимо*(710).