Известный адвокат 19 века в россии

Самые известные юристы России

Российское право во все времена с момента его становления развивалось благодаря выдающимся деятелям, прославленным юристам. Наша страна сегодня имеет в своем распоряжении по примерным оценкам около 700 тысяч юристов. Среди них есть и такие, чьи имена на слуху. Так кто же они — самые известные юристы России?

У истоков российского права

В 1722 году Петр I подписал указ об учреждении должности генерал-прокурора, и первым стал граф Ягужинский. На новой должности он особо ревностно следил за законностью и справедливостью разрешения всех дел. Граф был весьма умен и предприимчив, за что получил расположение самого царя.

Первые известные юристы России многим знакомы больше как литераторы и гражданские деятели, однако и в юриспруденции они сделали немало. Так, к становлению права в России приложил руку и известный государственный деятель той эпохи Гаврила Державин, бывший первым в истории государства министром юстиции. Пост он занимал всего год, но успел сделать многое — положить начало образованию третейского суда, воспрепятствовать назначению на руководящие должности людей по связям, побороться с взяточничеством.

Александр Радищев также был известнейшим российским юристом. Образование он получил в Лейпциге, но полноценно юридической деятельностью стал заниматься в России только после ссылки за вольнодумные литературные труды. Тогда он стал автором множества юридических трудов и трактатов. А еще Радищева считают отцом судебной статистики, так как именно он начал изучать, анализировать и систематизировать уголовно-правовые явления.

Известные юристы России 19 века

Это время ознаменовано двумя выдающимися деятелями. Так, имя Анатолия Кони знакомо из уроков истории даже тем, кто далек от юридического мира. Это выдающийся судебный деятель, прокурор, публицист. Помимо этого, он создал несколько трудов на юридические темы, которые переиздавались неоднократно. Он же занимался и преподавательской деятельностью на главных юридических факультетах страны.

Известные юристы дореволюционной России включают имя и прославленного Федора Плевако, которого называли и краснословом, и златоустом. Он умел донести свою мысль до каждого, управлял толпой с мастерством виртуоза и прославился благодаря своим адвокатским речам. Как адвокат он представлял своих подзащитных в гражданских и уголовных делах и большинство из них выигрывал просто блестяще. Плевако был настолько известен, что его речи печатали в газетах, а на его выступления приходили люди, чтобы просто услышать великого оратора.

Юристы 20 века

Во времена Советского Союза сложно было стать выдающимся юристом, не занимая важный государственный пост. Тем не менее известные юристы России 20 века знамениты своим вкладом в историю нашей страны.

Одним из самых заметных деятелей права в СССР можно назвать Андрея Вышинского, который был не только прокурором и министром иностранных дел, но и доверенным лицом Сталина. Несмотря на блестящий ум и выдающиеся политические и государственные полномочия, фигура весьма неоднозначная. Так, он безоговорочно поддерживал все решения правительства. Более того, без его визы ни один приказ ни одного наркома не получал хода. Также он входил в комиссию о решении вопросов со смертной казнью, председательствовал на всех громких делах той эпохи, например, был одним из главных членов советской комиссии на Нюрнбергском трибунале и фактическим куратором репрессивных органов в СССР.

Еще одно заметное имя — это Петр Стучка, который занимал множество ключевых должностей в судебной системе, в том числе был председателем Верховного суда РСФСР. Помимо этого, он был первым редактором энциклопедии государства и права, одним из авторов Гражданского кодекса 1922 года и создателем Института советского права.

Выдающиеся юристы современности

Сегодня в России хороший юрист требуется каждому публичному или обеспеченному человеку. Благодаря громким и скандальным делам с участием знаменитостей появляются и представляющие их интересы известные юристы России 21 века. Их имена знакомы даже тем, кто далек от этой сферы.

Первым в списке выдающихся юристов современности отметим Генри Резника, президента адвокатской палаты г. Москвы. Его стаж работы впечатляет — он в профессии с 1965 года, занимался и уголовными, и гражданскими делами. Он был и продолжает оставаться доверительным лицом таких видных деятелей, как Чубайс, семья Ельциных, Гайдар и других. Знаменит делами по защите известных музыкантов, публицистов, журналистов и политиков.

Имя адвоката Вадима Клюгванта сейчас уже неразрывно связано с громким делом ЮКОСа и Михаила Ходорковского. Получив за отмывание денег 14 лет, Ходорковский все же добился досрочного освобождения, но, как уверяют СМИ, это стало возможным только благодаря умению Клюгванта достучаться до самого президента.

Известные женщины-юристы

Согласно статистическим данным, сегодня в профессии одинаковое количество мужчин и женщин, однако высокие посты и громкие дела достаются преимущественно мужчинам. Но среди них есть и по-настоящему успешные и известные женщины-юристы России.

Такой можно назвать Тамару Морщакову, которая знаменита соавторством Конституции РФ и должностью судьи Конституционного суда. Она была приверженцем либерального крыла и отстаивала верховенство права. После отставки она не закончила карьеру и преподавала во многих наиболее серьезных вузах страны, а также по приглашению Д. Медведева принимала участие в рассмотрении дела ЮКОСа.

Еще одно заметное женское имя в череде громких судебных процессов в современной России — Ирина Хрунова. Она вместе с Фаридом Муртазиным представляла в суде интересы участницы скандальной группы Pussy Riot Екатерины Самуцевич. Ей с адвокатами повезло, так как одной Самуцевич удалось получить условный срок, в то время, как другие участницы получили сроки реальные. Успешная адвокатесса знаменита еще и представлением Ходорковского в деле против Березовского.

Молодые юристы России

Самым значимым среди молодых юристов России можно назвать чеченца Мурада Мусаева. Ему всего 33, но он один из самых востребованных адвокатов столицы. Мусаев хорошо образован, он окончил престижную школу в Великобритании и получил в России несколько высших образований, в совершенстве владеет русским, чеченским, английским и французским языками.

Прославился Мусаев благодаря делу Альберта Цгоева, который расстрелял охрану президента Южной Осетии в 2011 году. Ему грозило пожизненное лишение свободы, но благодаря усилиям Мусаева и доказанному состоянию аффекта его подзащитного Цгоев отделался незначительным сроком всего в 2,5 года.

Скандально известные юристы России

Есть среди современных российских юристов и такие, которые на слуху не только благодаря своим несомненным успехам в профессии, но и скандальным историям или чрезмерной публичности.

Первым из них, несомненно, является адвокат Добровинский, который известен не только благодаря своим клиентам (это звезды эстрады, артисты, опальные олигархи и другие публичные люди), но и за счет своих высказываний относительно оппонентов. Имеет награду как лучший адвокат России 2003 года.

Павел Астахов, являющийся преуспевающим адвокатом, давно ассоциируется с телевизионной карьерой в роли судьи на программе “Час суда”, неудачной карьерой уполномоченного по правам ребенка и крайне спорными и даже скандальными высказываниями, сделанными на этом посту. Как адвокат запомнился защитой Лужкова, Степашина, Швыдкого, Спивакова, Ландау и других.

Конечно, это далеко не все известные юристы России, однако мы перечислили наиболее заметные имена, прославившиеся своим вкладом в развитие юриспруденции или громкими и успешными делами.

Выдающиеся юристы — практики второй половины XIX века

Спасович Владимир Данилович родился 16 января 1829 г. в г. Речице Минской губернии. Начальное образование он подучил в минской гимназии, которую в 1845 году окончил с золотой медалью. В 1849 году по окончании юридического факультета Петербургского университета работал чиновником в Палате уголовного суда.22-х лет защитил магистерскую диссертацию по кафедре международного права. После пропажи в канцелярии палаты одного из томов уголовного дела был уволен. Занимался педагогической работой. Был близок с известным ученым юристом К. Д. Кавелиным, по рекомендации которого занял в Петербургском университете кафедру уголовного права.

Одаренный юрист, известный своими теоретическими работами в области уголовного права и уголовного процесса, гражданского и международного права, он также известен как литератор, публицист и критик. Отдельные положения его магистерской диссертации «О праве нейтрального флага и нейтрального груза» были использованы в парижских декларациях 1856 года.

Спасович является автором одного из лучших в свое время учебников русского уголовного права, после опубликования, которого ему была присуждена степень доктора прав.

Блестящий лектор, он пользовался у студентов популярностью. Являясь врагом рутинных взглядов в науке уголовного права и процесса, он вызвал тем самым недовольство университетского начальства. В связи со студенческими волнениями в 1861 году вместе с группой передовых ученых оставил Петербургский университет.

Появление учебника Спасовича вызвало большие нападки реакционной профессуры, которая подвергла жестокой критике прогрессивные положения, выдвинутые в нем. Эти яростные нападки привели к тому, что в 1864 году по распоряжению Александра II учебник был запрещен, а Спасович, избранный к этому времени ординарным профессором Казанского университета, к исполнению служебных обязанностей допущен не был. В адвокатуру Спасович вступил в 1866 году. Выступал в качестве защитника по ряду политических дел.

Спасович — оратор огромной эрудиции, большой художник, глубокий знаток истории и литературы. Был очень требователен к себе и коллегам по работе. Речи свои отрабатывал в мельчайших подробностях. Они поражают силой чеканного слова, богатством языка и глубиной мысли, умелым использованием сравнений. В его речах никогда не встретишь напыщенных фраз, стиль их прост, доходчив. Свои речи строил всегда в строгом логическом порядке, широко и умело используя богатство русского языка.

Однако следует отметить, что его речи не отличаются внешней отделкой, их сила и значение во внутреннем содержании. Несомненным достоинством речей Спасовича является удачная их планировка, тщательно продуманный анализ собранных по делу доказательств. В речи он умело и убедительно ставит каждое доказательство на свое место. Большой психолог, он всегда находит правильный тон речи, ему чужда несдержанная полемика с противником.

Спасович одинаково силен как в делах, где подсудимый отрицал свое участие в преступлении, так и в делах, где квалификация преступлений была сомнительной, или совершение преступления оспаривалось. Одной из лучших его речей является речь по делу об убийстве Нины Андреевской. Здесь умело и правильно распределен обильный доказательственный материал. Эта речь показывает большую подготовительную работу адвоката перед выступлением в суде.

Касаясь ораторского творчества Спасовича, следует отметить, что из замечательной плеяды дореволюционных адвокатов никто так умело и широко не пользовался научными знаниями, как Спасович. Глубокие поистине энциклопедические знания были его могучим оружием в судебном поединке.

Отмечают, что Спасович, начиная речь, как бы разочаровывал слушателей. Первую фразу он всегда произносил с большим внутренним напряжением. Оратор вначале заикался, слова были непокорны, фразы рождались тяжело, резали слух, но проходили первые минуты, и он овладевал аудиторией, произносил речь уверенно, твердо, убедительно. Замеченные дефекты сглаживались богатством мыслей, которые щедро подаются ярким, образным языком.

В некоторых своих речах Спасович затрагивает этические вопросы деятельности адвоката в уголовном процессе. Он подчеркивает, что выбор адвокатом средств защиты должен быть предельно добросовестным, свободным от выбора клиента. В средствах защиты не должно быть места сомнительным доказательствам, предоставленным клиентом.

В своих работах, освещающих деятельность адвоката, он подчеркивает ее общественный характер, призванный служить широким интересам правосудия.

Отдав адвокатской деятельности 40 лет своей жизни, Спасович всегда сочетал эту работу с литературной и научной деятельностью. Десять томов его собраний сочинений посвящены самым разнообразным отраслям знаний. Здесь исследования, посвященные вопросам права, крупнейшими из которых являются «О праве нейтрального флота и нейтрального груза», «Об отношениях супругов по имуществу по древнепольскому праву» и ряд работ, посвященных гражданскому праву. Большим вкладом в науку является разработанная им теория судебно-уголовных доказательств, теория взлома, большое количество работ по вопросам, посвященным разбору творчества русских и западных писателей — Пушкина, Лермонтова, Мицкевича, Сенкевича, Байрона, Гете, Шиллера, Шекспира. Литературные труды В. Д. Спасовича свидетельствуют о большом таланте и многогранности его интересов. Деятельность этого замечательного юриста оставила яркий след в истории дореволюционной русской адвокатуры.

Родился Федор Никифорович Плевако 13 апреля 1842 г. в городе Троицке Оренбургской губернии (ныне Челябинская область). Его родителями были член Троицкой таможни народный советник Василий Иванович Плевак из украинских дворян и крепостная Екатерина Степановна. Весной 1859 г. он окончил гимназию и поступил на юридический факультет Московского университета. Будучи студентом, он перевел на русский язык «Курс римского гражданского права» выдающегося немецкого юриста Георга Фридриха Пухты, который позднее основательно прокомментирует и издаст за собственный счет.

Вскоре после введения Судебных уставов 1864 года вступил в адвокатуру и состоял присяжным поверенным при Московской судебной палате. Постепенно, от процесса к процессу, он своими речами завоевал широкое признание. Всегда тщательно готовился к делу, хорошо знал все его обстоятельства, умел глубоко анализировать доказательства и показать суду внутренний смысл тех или иных явлений. Речи его отличались большой психологической глубиной, доходчивостью и простотой. Сложные человеческие отношения, неразрешимые подчас житейские ситуации он освещал в доступной, понятной для слушателей форме. По выражению А. Ф. Кони, это был «. человек, у которого ораторское искусство переходило во вдохновение».

В судебных речах он не ограничивался освещением только юридической стороны рассматриваемого дела. В ряде судебных выступлений Ф. Н. Плевако затрагивал социальные вопросы, которые находились в поле зрения и волновали общественность.

Плевако никогда не рассчитывал только на свой талант. В основе его успеха лежало большое трудолюбие, настойчивая работа над словом и мыслью.

Ф. Н. Плевако — наиболее колоритная фигура среди крупнейших дореволюционных адвокатов, он резко выделялся своей яркой индивидуальностью среди не бедной талантливыми ораторами дореволюционной адвокатуры.

Не только присяжные поддавались обаянию большого таланта Плевако, и коронные судьи нередко оказывались в плену его большого Я сильного и тонкого психологического воздействия.

Сравнения и образы Плевако очень сильны, убедительны, глубоко запоминающиеся. Образные сравнения еще более увеличивают впечатление его эффектных речей.

Речь Плевако в защиту Бартенева по делу об убийстве артистки Висновской — блестящий образец русского судебного красноречия. Она отличается исключительно психологической глубиной, тонким анализом душевного состояния убитой и подсудимого. Указанная речь безупречна по своему стилю, отличается высокой художественностью. Анализ психологического состояния молодой, преуспевающей артистки и подсудимого дан исключительно глубоко и талантливо. В этой речи глубоко и правдиво рисуется внутренний и внешний мир молодой, красивой, талантливой актрисы Висновской, успешно выступавшей на сцене Варшавского императорского театра. Умело затрагивая и показывая внутренние пружины душевного разлада молодой, пользующейся большим успехом женщины, Плевако правдиво рисует обстановку преступления.

Эта речь по праву приобрела известность далеко за пределами России.

При чтении речей Плевако следует иметь в виду, что по своим политическим убеждениям он в годы до первой русской революции даже в среде русских адвокатов занимал позиции крайне правых либералов. После же 1905 года он открыто переходит в ряды мелкобуржуазной интеллигенции, а затем становится трибуном октябристов и кадетов в царской думе. Поэтому даже в его судебных выступлениях по уголовным делам последних лет нередко сквозит неумеренное восхваление конституционной монархии, а также суда присяжных, судоустройства и судопроизводства эпохи царизма в России. Плевако умер в 1908 году, оставив после себя только застенографированными более 50 судебных речей.

Урусов Александр Иванович родился в Москве 2 апреля 1843 года. В 1861 году он благополучно окончил московскую гимназию. Поступил на юридический факультет Московского университета, но за участие в студенческих волнениях был отчислен из него с первого же курса. В 1862 году вновь сдает экзамены и проходит по конкурсу в тот же университет.

Урусов в одинаковой мере известен как талантливый защитник, так и обвинитель. Из обвинительных речей, произнесенных им, широкой известностью пользовались его речи по делу Гулак-Артемовской и по делу Юханцева.

Успех к Урусову шел быстро. Вскоре после вступления в адвокатуру он завоевал широкую популярность и пользовался такой же известностью, как и Ф. Н. Плевако.

После рассмотрения известного Нечаевского дела, в котором он выступал в качестве защитника Успенского, Урусов, находясь в Швейцарии, ратовал за то, чтобы Нечаева, как лицо, обвинявшееся в политическом преступлении, швейцарское правительство не выдавало бы России. За это он поплатился многолетней административной ссылкой.

По возвращении из ссылки Урусов к работе в адвокатуре допущен не был. Лишь спустя несколько лет, после неоднократных просьб, ему вновь удалось стать присяжным поверенным.

Урусов — талантливый судебный оратор. Литературный стиль его речей безупречен. Ум его живой, острый, восприимчивый. Оратор умеет и охотно идет на острую полемику с противниками.

Однако пылкость, задорность, иногда погоня за столкновением с противником, из которых он рассчитывает красивой и звонкой фразой выйти победителем, неоднократно вредили делу.

Урусов много уделял внимания внешней отделке речи и не всегда заботился о фундаментальной подготовке дела. Он добивался блестящих успехов по делам, которые давали материал для воздействия на чувства слушателей. Там, где требовался глубокий анализ, он не всегда был на высоте.

Большую известность приобрел Урусов своими выступлениями как гражданский истец. В годы реакции — в 80-х годах — во время еврейских погромов, он выступал по этой категории дел в качестве гражданского истца. Несмотря на преследования в печати, его выступления отличались мужеством и принципиальностью, в них он старался пробудить негодование передовой интеллигенции против этого позорного явления. Охотно проводил процессы в защиту лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности за религиозные убеждения.

Литературный стиль его речей был всегда образцовым, отличался простотой изложения, последовательностью и ясностью. В своих речах А. И. Урусов иногда позволял некоторые вольности с фактическим материалом, с их обрисовкой, за что его неоднократно упрекали его же коллеги.

Пользовался большой известностью не только в Петербурге и Москве, но и на периферии. Приглашался для участия в процессах, слушающихся за границей. В 1891 году защищал в Парижском суде Леона Блуа, обвинявшегося в диффамации.

Адвокатскую деятельность Урусов сочетал с литературной работой. Сотрудничал в «Библиотеке для чтения», издаваемой П. Д. Боборыкиным, в «Русских ведомостях», в «Порядке» и других.

Родился Анатолий Федорович Кони 28 января (10 февраля) 1844 года в Петербурге. Его отец — Федор Алексеевич Кони — известный водевилист и театральный критик, редактор-издатель литературный газеты (1840 — 1841 гг.), а затем журнала «Пантеон». Мать А. Ф. Кони — Ирина Семеновна Кони (Юрьева), актриса и писательница, — выступала на сцене под фамилией «Сандунова». В доме родителей часто бывали литераторы и мастера сцены. Федор Алексеевич Кони был широко образованный человек, свободно говорил на пяти иностранных языках. Мать пользовалась большим успехом и уважением в театральной среде. Такое окружение способствовало формированию нравственных идеалов юного А. Ф. Кони.

Начальное образование Анатолий Кони получил в доме родителей. И мать, и отец, воспитывая детей, требовательно относились к ним, прививали им уважение к самостоятельному труду, почтение к старшим. Отец часто вовлекал Анатолия в беседы о прочитанных книгах, и идеи самостоятельности, независимости стали овладевать ребёнком очень рано. В дальнейшем они, по существу, составили кредо всей жизни деятельности А. Ф. Кони. Он всегда отличался самостоятельностью и независимостью суждений и поступков.

С 1855 по 1858 годы А. Кони учился в немецкой школе при церкви Святой Анны, а затем перешел в 4-ый класс второй (впоследствии Александровской) гимназии. С 1858 по 1861 годы по решению Совета гимназии Кони были вручены 7 похвальных свидетельств — «Грамот первого достоинства».

За годы, проведенные в гимназии, Анатолий обогатился разносторонними знаниями. Сформировалось его мировоззрение, которое потом ярко проявлялось в его деятельности судьи и прокурора на всех ступенях российского судопроизводства и особенно ярко — в процессе Веры Засулич, когда имя Анатолия Федоровича стало известно не только в России, но и во всем мире.

В 1861 году А. Ф. Кони поступил на математический факультет Петербургского университета, т.к еще в гимназии имел успехи по математике. Но вскоре возникли студенческие беспорядки, и университет был закрыт на продолжительное время.

В 1865 году Анатолий Федорович Кони окончил Юридический факультет Московского университета со степенью кандидата прав. Диссертацию его «О праве необходимой обороны» было первое и единственное историко-критическое изложение учения о праве необходимой обороны в русской литературе того времени. Однако эта чисто научная работа привлекла к себе пристальное внимание деятелей цензурного ведомства. Молодой автор был обвинен в «одобрении и оправдании действий, запрещенных законами». И Анатолий Федорович Кони едва не оказался на скамье подсудимых.

С 1871 года А. Ф. Кони стал занимать высокие посты в судебных и прокурорских органах империи. В частности, он был прокурором, а затем председателем Петербургского окружного суда, обер-прокурором кассационного департамента Сената, являлся членом Государственного совета, академиком. Участвовал в разработке и обсуждении многих важнейших российских законопроектов. Принадлежал к социально-политической группе, так называемой либеральной бюрократии, которая в целом проявляя лояльность к властям, в данном случае к самодержавию, работая на нее, вместе с тем полагала целесообразным проведение в стране некоторых демократических преобразований, связанных, прежде всего, с обеспечением общепризнанных тогда в Европе прав и свобод.

Несмотря на то, что каждая из занимаемых Анатолием Федоровичем должностей требовала огромного труда, Кони всегда находил время для преподавательской и научной деятельности. С 1876 по 1889 годы он читал лекции в Императорском училище правоведения, а с 1901 по 1912 годы — в Александровском лицее по уголовному судопроизводству, с особой разработкой вопросов судебной этики.

Много и плодотворно работал А. Ф. Кони в годы Советской власти. Он был профессором Петербургского университета и многих других вузов. За 1917 — 1920 годы А. Ф. Кони прочел около тысячи публичных лекций в различных петербургских учебных заведениях: Петроградском университете, Институте живого слова, Железнодорожном университете и др. И это несмотря на его возраст и состояние здоровья.

Вот что вспоминает А. П. Андреева — студентка 20-х годов Ленинградского университета: «Студенчество ревностно следило за тем, где и когда предполагается лекция Анатолия Федоровича, стараясь не пропустить ни одной из них. Аудитории всегда бывали переполненными, и слушатели располагались прямо на полу, стараясь занять место поближе к Анатолию Федоровичу. Чтобы слушатели поняли все надлежащим образом, в целях наиболее ясного представления о роли участников процесса часто устраивались настоящие «судебные процессы». Анатолий Федорович вспоминал какое-нибудь дело из своей практики и предлагал провести его разбирательство».

«Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть. Я любил свой народ, свою страну, служил им, как мог и умел. Я не боюсь смерти. Я много боролся за свой народ, за то, во что верил», — писал А. Ф. Кони, когда ему было 82 года. Следующей весной 1927 года, читая лекцию в холодной, неотапливаемой аудитории, Кони простудился и заболел воспалением легких. Вылечить его уже не смогли.17 сентября 1927 года Анатолия Федоровича не стало.

Рассказы про Плевако

Речи известных ораторов

Рассказы про Плевако

Федор Никифорович Плевако, один из самых известных российских адвокатов, которого современники прозвали «московским златоустом».

Здесь приведены несколько примеров знаменитого красноречия Плевако.

Очень известна защита адвокатом Ф.Н.Плевако владелицы небольшой лавчонки, полуграмотной женщины, нарушившей правила о часах торговли и закрывшей торговлю на 20 минут позже, чем было положено, накануне какого-то религиозного праздника. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Все были налицо, кроме защитника — Плевако. Председатель суда распорядился разыскать Плевако. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал, спокойно уселся на месте защиты и раскрыл портфель. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание. Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя: — А сколько на ваших часах, ваше превосходительство? Председатель посмотрел и ответил:

— На моих пятнадцать минут одиннадцатого. Плевако обратился к прокурору:

— А на ваших часах, господин прокурор?

Прокурор, явно желая причинить защитнику неприятность, с ехидной улыбкой ответил:

— На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого.

Он не мог знать, какую ловушку подстроил ему Плевако и как сильно он, прокурор, помог защите.

Судебное следствие закончилось очень быстро. Свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил:

— Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах — 20 минут, у господина председателя — 15 минут, а на часах господина прокурора — 25 минут. Конечно, самые верные часы у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские.

Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?

Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

«15 лет несправедливой попреки»

Однажды к Плевако попало дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причeм безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:

— Господа присяжные заседатели!

В зале начал стихать шум. Плевако опять:

— Господа присяжные заседатели!

В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:

— Господа присяжные заседатели!

В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:

— Господа присяжные заседатели!

Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:

— Господа присяжные заседатели!

Тут уже зал взорвался возмущеннием, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:

— Господа присяжные заседатели!

Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот наконец Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.

— Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!

Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами.

«Отпускание грехов»

Однажды он защищал пожилого священника, обвиненного в прелюбодеянии и воровстве. По всему выходило, что подсудимому нечего рассчитывать на благосклонность присяжных. Прокурор убедительно описал всю глубину падения священнослужителя, погрязшего в грехах. Наконец, со своего места поднялся Плевако. Речь его была краткой: «Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них признался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?»

Нет надобности уточнять, что попа оправдали.

Суд рассматривает дело старушки, потомственной почетной гражданки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать ее будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног, и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование. Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе зиждится мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать. Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако. Он сказал: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…»

Туфли я сняла!

В дополнение к истории об известном адвокате Плевако. Защищает он мужика, которого проститутка обвинила в изнасиловании и пытается по суду получить с него значительную сумму за нанесенную травму. Обстоятельства дела: истица утверждает, что ответчик завлек ее в гостиничный номер и там изнасиловал. Мужик же заявляет, что все было по доброму согласию. Последнее слово за Плевако.

«Господа присяжные,» — заявляет он. «Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями».

Проститутка вскакивает и кричит: «Неправда! Туфли я сняла. «

В зале хохот. Подзащитный оправдан.

Великому русскому адвокату Ф.Н. Плевако приписывают частое использование религиозного настроя присяжных заседателей в интересах клиентов. Однажды он, выступая в провинциальном окружном суде, договорился со звонарем местной церкви, что тот начнет благовест к обедне с особой точностью.

Речь знаменитого адвоката продолжалось несколько часов, и в конце Ф. Н. Плевако воскликнул: Если мой подзащитный невиновен, Господь даст о том знамение!

И тут зазвонили колокола. Присяжные заседатели перекрестились. Совещание длилось несколько минут, и старшина объявил оправдательный вердикт.

Дело Грузинского.

Настоящее дело было рассмотрено Острогожским окружным судом 29- 30 сентября 1883г. Князь Г.И. Грузинский обвинялся в умышленном убийстве бывшего гувернера своих детей, впоследствии управляющего имением жены Грузинского — Э.Ф. Шмидта.

Предварительным следствием было установлено следующее. Э.Ф. Шмидт, приглашенный Грузинским последнего. После того как Грузинский потребовал от жены прекратить всякие отношения в качестве гувернера, очень быстро сближается с женой с гувернером, а его самого уволил, жена заявила о невозможности дальнейшего проживания с Грузинским и потребовала выдела части принадлежащего ей имущества. Поселившись в отведенной ей усадьбе, она пригласила к себе в качестве управляющего Э.Ф. Шмидта. Двое детей Грузинского после раздела некоторое время проживали с матерью в той же усадьбе, где управляющим был Шмидт. Шмидт нередко пользовался этим для мести Грузинскому. Последнему были ограничены возможности для свиданий с детьми, детям о Грузинском рассказывалось много компрометирующего. Будучи вследствие этого постоянно в напряженном нервном состоянии при встречах со Шмидтом и с детьми, Грузинский во время одной из этих встреч убил Шмидта, выстрелив в него несколько раз из пистолета.

Плевако, защищая подсудимого, очень последовательно доказывает отсутствие в его действиях умысла и необходимость их квалификации как совершенных в состоянии умоисступления. Он делает упор на чувства князя в момент совершения преступления, на его отношения с женой, на любовь к детям. Он рассказывает историю князя, о его встрече с «приказчицей из магазина», об отношениях со старой княгиней, о том, как князь заботился о своей жене и детях. Подрастал старший сын, князь его везет в Петербург, в школу. Там он заболевает горячкой. Князь переживает три приступа, во время которых он успевает вернуться в Москву — «Нежно любящему отцу, мужу хочется видеть семью».

«Тут-то князю, еще не покидавшему кровати, пришлось испытать страшное горе. Раз он слышит — больные так чутки — в соседней комнате разговор Шмидта и жены: они, по-видимому, перекоряются; но их ссора так странна: точно свои бранятся, а не чужие, то опять речи мирные…, неудобные… Князь встает, собирает силы…, идет, когда никто его не ожидал, когда думали, что он прикован к кровати… И что же. Милые бранятся — только тешатся: Шмидт и княгиня вместе, нехорошо вместе…

Князь упал в обморок и всю ночь пролежал на полу. Застигнутые разбежались, даже не догадавшись послать помощь больному. Убить врага, уничтожить его князь не мог, он был слаб… Он только принял в открытое сердце несчастье, чтобы никогда с ним не знать разлуки»

Плевако утверждает, что он бы еще не осмелился обвинять княгиню и Шмидта, обрекать их на жертву князя, если бы они уехали, не кичились своей любовью, не оскорбляли его, не вымогали у него деньги, что это «было бы лицемерием слова».

Княгиня живет в ее половине усадьбы. Потом она уезжает, оставляя детей у Шмидта. Князь разгневан: он забирает детей. Но тут происходит непоправимое. «Шмидт, пользуясь тем, что детское белье — в доме княгини, где живет он, с ругательством отвергает требование и шлет ответ, что без 300 руб. залогу не даст князю двух рубашек и двух штанишек для детей. Прихлебатель, наемный любовник становится между отцом и детьми и смеет обзывать его человеком, способным истратить детское белье, заботится о детях и требует с отца 300 руб. залогу. Не только у отца, которому это сказано, — у постороннего, который про это слышит, встают дыбом волосы!» На следующее утро князь увидел детей в измятых рубашонках. «Сжалось сердце у отца. Отвернулся он от этих говорящих глазок и — чего не сделает отцовская любовь — вышел в сени, сел в приготовленный ему для поездки экипаж и поехал… поехал просить у своего соперника, снося позор и унижение, рубашонок для детей своих».

Шмидт же ночью, по показаниям свидетелей, заряжал ружья. При князе был пистолет, но это было привычкой, а не намерением. «Я утверждаю, — говорил Плевако, — что его ждет там засада. Белье, отказ, залог, заряженные орудия большого и малого калибра — все говорит за мою мысль».

Он едет к Шмидту. «Конечно, душа его не могла не возмутиться, когда он завидел гнездо своих врагов и стал к нему приближаться. Вот оно — место, где, в часы его горя и страдания, они — враги его — смеются и радуются его несчастью. Вот оно — логовище, где в жертву животного сластолюбия пройдохи принесены и честь семьи, и честь его, и все интересы его детей. Вот оно — место, где мало того, что отняли у него настоящее, отняли и прошлое счастье, отравляя его подозрениями…

Не дай бог переживать такие минуты!

В таком настроении он едет, подходит к дому, стучится в. дверь.

Его не пускают. Лакей говорит о приказании не принимать.

Князь передает, что ему, кроме белья, ничего не нужно.

Но вместо исполнения его законного требования, вместо, наконец, вежливого отказа, он слышит брань, брань из уст полюбовника своей жены, направленную к нему, не делающему со своей стороны никакого оскорбления.

Вы слышали об этой ругани: «Пусть подлец уходит, не смей стучать, это мой дом! Убирайся, я стрелять буду».

Все существо князя возмутилось. Враг стоял близко и так нагло смеялся. О том, что он вооружен, князь мог знать от домашних, слышавших от Цыбулина. А тому, что он способен на все злое — князь не мог не верить».

Он стреляет. «Но, послушайте, господа, — говорит защитник, — было ли место живое в душе его в эту ужасную минуту». «Справиться с этими чувствами князь не мог. Слишком уж они законны, эти им» «Муж видит человека, готового осквернить чистоту брачного ложа; отец присутствует при сцене соблазна его дочери; первосвященник видит готовящееся кощунство, — и, кроме них, некому спасти право и святыню. В душе их поднимается не порочное чувство злобы, а праведное чувство отмщения и защиты поругаемого права. Оно — законно, оно свято; не поднимись оно, они — презренные люди, сводники, святотатцы!»

Заканчивая свою речь, Федор Никифорович сказал: «О, как бы я был счастлив, если бы, измерив и сравнив своим собственным разумением силу его терпения и борьбу с собой, и силу гнета над ним возмущающих душу картин его семейного несчастья, вы признали, что ему нельзя вменить в вину взводимое обвинение, а защитник его — кругом виноват в недостаточном умении выполнить принятую на себя задачу…»

Присяжные вынесли оправдательный вердикт, признав, что преступление было совершено в состоянии умоисступления.

Из воспоминаний о Плевако… Раз обратился к нему за помощью один богатый московский купец. Плевако говорит: «Я об этом купце слышал. Решил, что заломлю такой гонорар, что купец в ужас придет. А он не только не удивился, но и говорит:

— Ты только дело мне выиграй. Заплачу, сколько ты сказал, да еще удовольствие тебе доставлю.

— Какое же удовольствие?

— Выиграй дело, — увидишь.

Дело я выиграл. Купец гонорар уплатил. Я напомнил ему про обещанное удовольствие. Купец и говорит:

— В воскресенье, часиков в десять утра, заеду за тобой, поедем.

— Куда в такую рань?

— Настало воскресенье. Купец за мной заехал. Едем в Замоскворечье. Я думаю, куда он меня везет. Ни ресторанов здесь нет, ни цыган. Да и время для этих дел неподходящее. Поехали какими-то переулками. Кругом жилых домов нет, одни амбары и склады. Подъехали к какому-то складу. У ворот стоит мужичонка. Не то сторож, не то артельщик. Слезли.

Купчина спрашивает у мужика:

— Так точно, ваше степенство.

Идем по двору. Мужичонка открыл какую-то дверь. Вошли, смотрю и ничего не понимаю. Огромное помещение, по стенам полки, на полках посуда.

Купец выпроводил мужичка, раздел шубу и мне предложил снять. Раздеваюсь. Купец подошел в угол, взял две здоровенные дубины, одну из них дал мне и говорит:

— Да что начинать?

— Как что? Посуду бить!

— Зачем бить ее? Купец улыбнулся.

— Начинай, поймешь зачем… Купец подошел к полкам и одним ударом поломал кучу посуды. Ударил и я. Тоже поломал. Стали мы бить посуду и, представьте себе, вошел я в такой раж и стал с такой яростью разбивать дубиной посуду, что даже вспомнить стыдно. Представьте себе, что я действительно испытал какое-то дикое, но острое удовольствие и не мог угомониться, пока мы с купчиной не разбили все до последней чашки. Когда все было кончено, купец спросил меня:

— Ну что, получил удовольствие? Пришлось сознаться, что получил».