Адвокат не имеет права отказаться от защиты

РАЗЪЯСНЕНИЕ СОВЕТА АДВОКАТСКОЙ ПАЛАТЫ г. МОСКВЫ. ОБ ОСНОВАНИЯХ ПРЕКРАЩЕНИЯ УЧАСТИЯ АДВОКАТА-ЗАЩИТНИКА В УГОЛОВНОМ ДЕЛЕ.

Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты. (Пп. 6 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; ч. 7 ст. 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Он может быть освобожден от участия в деле судом, прокурором, следователем, дознавателем в случае принятия отказа от помощи защитника, заявленного самим обвиняемым (подозреваемым), а также по обстоятельствам, предусмотренным ст.ст. 72, 258 УПК РФ.

В силу ч. 2 ст. 52 УПК РФ отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя, прокурора и суда. Совет ранее разъяснял, что адвокат не только вправе, но и обязан заявить о невозможности продолжать участвовать в процессуальном действии и покинуть место судопроизводства, если следователь отказывается рассмотреть ходатайство обвиняемого об отказе от защитника, незамедлительно обжаловав действия (бездействие) следователя в соответствии с главой 16 УПК, и сообщить о случившемся в Адвокатскую палату г. Москвы /Вестник АП г. Москвы, вып. 6(8), М, 2004, с. 5-6/. Это разъяснение, которое давалось относительно участия адвоката в делах по назначению, естественно, применимо к адвокатам по соглашению и распространяется на подобное беззаконие со стороны иных субъектов, ответственных за проведение уголовного процесса: дознавателя, прокурора и суда. Такое реагирование на вызывающее нарушение прав обвиняемого не может расцениваться как отказ от принятой на себя защиты и влечь дисциплинарную ответственность. Если же отказ от защитника рассматривается и не удовлетворяется, адвокат обязан продолжить участвовать в деле.

Иные последствия порождает расторжение соглашения на защиту по уголовному делу. Согласно ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» соглашение об оказании юридической помощи представляет собой гражданско-правовой договор, вопросы расторжения которого регулируются Гражданским кодексом РФ с изъятиями, предусмотренными настоящим Федеральным законом. Ст. 450 ГК допускает возможность изменения и расторжения договора по соглашению сторон, если иное не предусмотрено самим Кодексом, другими законами или договором. Единственное изъятие из этого правила, сформулированное в пп. 6 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» — «Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты» — означает запрет расторгать соглашение на защиту в одностороннем порядке по инициативе адвоката, но не лишает такого права доверителя.

Доверитель вправе расторгнуть соглашение с адвокатом в любой момент производства по уголовному делу, что ликвидирует само основание участия адвоката в уголовном судопроизводстве в силу общего правила о последствиях расторжения гражданско-правового договора, установленного п. 2 ст. 453 ГК РФ: «при расторжении договора обязательства сторон прекращаются». В отличие от отказа обвиняемого (подозреваемого) от защитника, который подлежит разрешению судом, прокурором, следователем и дознавателем, расторжение соглашения является юридическим фактом, лишающим адвоката права осуществлять какие-либо процессуальные действия в интересах своего бывшего подзащитного (подписывать процессуальные документы, участвовать в проведении следственных действий, выступать в прениях и т.д.). Если доверителем адвоката является не подзащитный, а иное лицо, то при расторжении им заключенного с адвокатом соглашения об оказании юридической помощи назначенному доверителем лицу (подозреваемому, обвиняемому), мнение бывшего подзащитного, желающего, чтобы адвокат продолжал его защиту, не может служить основанием для продолжения участия адвоката в деле. В такой ситуации адвокат может обсудить с обвиняемым возможность заключения нового соглашения и только после претворения этой возможности в действительность, получить правовое основание для возобновления прерванной защиты.

Обязанность обеспечивать право на защиту лежит на субъектах уголовно-процессуальной деятельности, ответственных за проведение уголовного процесса на различных его стадиях. Они должны обладать своевременной информацией об обстоятельствах, препятствующих реализации этого конституционного права обвиняемого. Адвокат обязан незамедлительно направить суду, прокурору, следователю или дознавателю письменное уведомление о расторжении соглашения и о прекращении на этом основании своего дальнейшего участия в деле. Отсутствие в материалах уголовного дела такого уведомления приводит к тому, что суд или органы предварительного расследования в течение неопределенного (порой весьма длительного) времени пребывают в заблуждении относительно круга участвующих в деле защитников.

Направление письменного уведомления о расторжении доверителем соглашения можно предварить телефонограммой, но низкий уровень верифицируемости не позволяет признать ее достаточным (надежным) способом коммуникации по вопросу участия адвоката в судопроизводстве. Полномочия адвоката удостоверяются письменным документом (ордером), следовательно, и сообщение о прекращении этих полномочий в конкретном деле должно быть облечено в письменную форму.

Бездействие адвоката, выразившееся в ненаправлении лицу (органу), в производстве которого находится уголовное дело, письменного уведомления о расторжении доверителем соглашения об оказании юридической помощи, расценивается как проявление неуважения к соответствующему участнику уголовного процесса, несущему персональную ответственность за обеспечение конституционного права обвиняемого на защиту, с привлечением к дисциплинарной ответственности по ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Отказ адвоката от дальнейшей работы с клиентом

Реальной гарантией независимости адвоката от клиента является то, что он вправе в любой момент отказаться от дальнейшего ведения дела. Адвокат выполняет в суде, за исключением уголовных дел, обязанности поверенного, а мы помним, что договор поручения может быть прекращен, в частности, и путем отказа поверенного. Действующее законодательство об адвокатуре, запрещая адвокату отказываться от защиты по уголовному делу, между тем, не содержит такого ограничения прав адвоката в отношении гражданских дел.

Другое дело, что адвокаты должны весьма осторожно пользоваться своим правом в одностороннем порядке прекратить исполнение обязанностей поверенного по гражданским делам. Если такой отказ вызван выявившимися в ходе изучения материалов дела, в судебном заседании обстоятельствами, дающими основания адвокату утверждать, что дело не имеет правовой позиции, судебной перспективы, не основано на нормах права или что факты, имеющие значение для удовлетворения требований доверителя, не могут быть доказаны, то такой отказ адвоката можно признать обоснованным. Иные причины, например, тяжелый характер клиента, его «надоедливость», большое количество задаваемых им адвокату вопросов и т.п. — не могут служить основанием для отказа от принятого поручения. В этом случае, со стороны адвоката мы видим неэтичное поведение, нарушающее требования правил профессиональной этики и стандартов поведения.

Тем не менее, совершенно очевидно, что каждый случай отказа адвоката от дальнейшей работы с клиентом — своего рода ЧП. Основное правило поведения адвоката на сей счет, по нашему мнению, должно быть сформулировано следующим образом: адвокат не должен прекращать оказывать клиенту правовую помощь кроме как по уважительной причине и после соответствующего обстоятельствам уведомления. Хотя у клиента есть право прекратить отношения с адвокатом в любое время, адвокату такая свобода действий не предоставлена. Взявшись за выполнение определенной работы, адвокат должен ее по возможности закончить, если только нет обоснованной причины для прекращения отношений с клиентом.

При некоторых обстоятельствах адвокат обязан отказаться от продолжения работы, при условии, что такой отказ допускается действующим законодательством:

а) если клиент выражает четкое нежелание продолжать сотрудничество с данным адвокатом;

б) если клиент дает поручение адвокату выполнить что-либо не соответствующее профессиональным обязанностям адвоката перед судом и тем более, если клиент на этом настаивает,

в) если клиент виновен в бесчестном, недопустимом поведении в процессе и адвокат не в силах повлиять на его поведение,

г) если ясно, что продолжение работы адвоката по делу вступит в противоречие с предписаниями настоящего Кодекса, например, в связи с возникновением конфликта интересов,

д) если обнаружится, что адвокат не способен решить данную проблему клиента.

Возможны ситуации, когда адвокат вправе отказаться от дальнейшей работы по делу, но не обязан это делать:

а) в случае серьезной потери доверия между адвокатом и клиентом. Такая потеря доверия должна затрагивать самые основы отношений клиент-адвокат. То есть, адвокат, с которым клиент отказался сотрудничать, должен отказаться от дальнейшей работы

б) отказ клиента действовать в соответствии с рекомендациями адвоката относительно важнейших вопросов дела будет означать такую потерю доверия, которая дает адвокату основания расторгнуть соглашения. В то же время, адвокат не должен угрожать отказом от дальнейшей работы для того, чтобы принудить клиента принять то или иное решение по трудному вопросу.

в) Адвокат вправе также отказаться от дальнейшей работы, если не может получить от клиента четких инструкций на предмет своих действий.

Если клиент не в состоянии после заблаговременного уведомления предоставить средства для оплаты труда адвоката, последний вправе отказаться от выполнения принятого поручения, если только это не повлечет серьезного вреда для охраняемых законом прав и интересов клиента.

Адвокат должен поставить в известность клиента и обсудить с ним вопрос об отказе от дальнейшей работы по делу так же и тогда, когда неожиданно выявился конфликт интересов (с соблюдением всех вышеописанных правил поведения адвоката при наличии конфликта интересов), либо в силу тех или иных причин адвокат понял, что добиться желательного для клиента результата при сложившихся обстоятельствах он не может (разумеется, в последнем случае речь не идет об уголовных делах).

Мы полагаем, что адвокат вправе, а иногда и обязан отказаться от дальнейшей работы по делу, когда между ним и клиентом возникают принципиальные неустранимые расхождения по вопросам ведения дела или способов разрешения спора. Дело в том, что наличие таких противоречий свидетельствует об утрате доверия между клиентом и адвокатом. А, как мы помним, доверие клиента к адвокату — основа основ в их взаимоотношениях.

В предыдущих разделах книги мы по сути уже рассказали о тех наиболее часто встречающиеся в практике ситуациях, когда адвокат и вправе и, зачастую, обязан отказаться от дальнейшего выполнения поручения. В этой главе нашего исследования для нас главным будет являться не то, когда адвокат вправе выйти из дела, а то, как он должен действовать, приняв такое решение.

В самом общем виде следует сказать, что адвокат при этом должен действовать так, чтобы максимально минимизировать для клиента возможные негативные последствия прекращения оказания ему юридической помощи, причем даже в том случае, если инициатором такого «развода» стал сам клиент.

Прежде всего, это предполагает, что адвокат не должен оставлять своего клиента в критический момент разрешения его проблемы, а также в тот момент, когда это приведет к крайне неблагоприятным для клиента последствиям.

Отказываясь от дальнейшего ведения дела, адвокат обязан предпринять все необходимые действия к тому, чтобы минимизировать расходы, убытки, иные неблагоприятные для клиента материальные последствия, обусловленные (прямо или косвенно) таким отказом.

Во всех случаях адвокат обязан надлежащим образом известить клиента о своем отказе от дальнейшей работы, с тем чтобы последний получил возможность предпринять все необходимые меры для своевременного приглашения для участия в этом деле другого адвоката.

Адвокат обязан всячески содействовать максимально быстрой и должной передаче дела другому адвокату (с соблюдением всех необходимых правил адвокатской этики, регулирующих отношения адвокатов-коллег). Желательным при этом является подготовка и предоставление своему коллеге правового или информационного меморандума, подготовленного адвокатом по данному делу. Конфиденциальная информация, прямо не относящаяся к данному делу, не должна предоставляться без прямого разрешения клиента.

По аналогии с договором поручения, с которым в наибольшей степени схожи отношения адвоката и клиента, адвокат при расторжении соглашения должен:

— возвратить в должном порядке клиенту все документы и имущество, на которые клиент имеет законное право,

— предоставить клиенту всю необходимую по конкретному делу информацию,

— отчитаться за все средства и все гонорары, полученные за время работы,

— представить счет за неоплаченную работу.

Адвокат, выполняющий работу для нескольких клиентов, в случае, если он отказывается работать с одним или несколькими из них, должен сотрудничать с адвокатом, который будет далее вести это дело. Сотрудничество должно осуществляться в пределах и порядке, установленном правилами адвокатской этики.

С момента появления адвокатских фирм и бюро возник и еще один вопрос — как быть в случае ликвидации фирмы (бюро) или ухода адвоката из такой организации. Представляется, что если бы договоры на ведение дела всегда заключались непосредственно между клиентом и адвокатом, а не так как чаще всего делают сейчас — между фирмой (бюро) и клиентом, проблема бы решалась весьма просто — переход адвоката с одного места работы на другое (с одной фирмы в другую) никак не влияло бы на интересы клиента. При существующей же практике заключения договоров, развязка, мы думаем, в том, чтобы предоставить самому клиенту возможность и право решать хочет ли он продолжать дело с той же фирмой (бюро), но уже с другим адвокатом, либо же с тем же адвокатом, но перезаключив договор с другой организацией. В случае ликвидации юридической консультации (адвокатского бюро, фирмы), отношения между несколькими адвокатами, занимающимися данным вопросом, делом обычно прекращаются. В большинстве таких случаев клиенты предпочитают продолжать пользоваться помощью адвоката, которому они ранее доверили вести свои дела. Окончательное решение принимает клиент, и в каждом случае отказа клиента от дальнейших отношений с адвокатом, адвокат, разумеется, обязан действовать в соответствии с этическими принципами, о которых и идет речь в этой книге.

Отказ адвоката от обязанностей защитника по уголовным делам.

Это только в дореволюционные времена адвокаты имели право отказываться от взятых на себя обязанностей защитника в уголовном суде. Кстати, такая практика наблюдается и в некоторых зарубежных цивилизованных странах. У нас же мы только высказываем сомнения по поводу, что адвокатам запрещено снимать с себя полномочия защитника в уголовных процессах. Но как быть если взгляды адвоката на виновность подозреваемого совпадают со взглядами обвинительной стороны. Да ещё множество причин могло бы быть и есть, чтобы адвокат отказался от защиты, да нельзя. Нет закона, обеспечивающего такое право. И даже в случае расхождения мнений с позицией подзащитного.

Мы можем прочитать в различной литературе, как юристы высказывают недовольство отсутствием соответствующего закона, дающего возможность защитнику снимать с себя обязанности защиты, если их интересы не совпадают или возникают неустранимые противоречия по поводу виновности подсудимого или же по поводу построения защиты. Во всех высказывания наблюдается схожий мотив — прокурору разрешено отказываться от обвинения, а адвокату или юристу от защиты — нет. Разве можно мириться с таким положением?

Есть статья Уголовного Кодекса
№15, ч.4. Там сказано, что и обвинение, и защита перед судом равноправны. Перед судом, но не перед другими его участниками. Равное право предоставлено для судебного разбирательство с исследованием доказательств и их представлением, по изложению личного мнения по делу. Это значит, что и по вопросу виновности подозреваемого стороны вправе иметь своё мнение, а также по вопросу вынесения наказания.

Почему же инициатором судебного преследования или уголовного дела сторона обвинения может быть, а адвокат обязательно назначается либо следователем, либо подсудимым при возможности оплаты услуг защитника. Адвокату не принадлежит возможность инициативы ни для осуществления защиты, ни для отказа от неё. И если защитник вступил в свои обязанности, то снять их с него может кто угодно, только не он сам. А точнее, тот, кто его пригласил, как защитника по делу — обвиняемого лица.

Для отказа от защиты адвокату нужно в точности изложить свои мотивы. Иначе, будет нарушено право подсудимого на защиту во время судебного процесса.

Если подумать, то на практике мы могли бы наблюдать следующее, встаёт в суде адвокат и сообщает, что между ним и подсудимым возникли противоречия взглядов, и от защиты он отказывается. Подсудимый же виновным признавать себя не хочет. Участвующие, естественно, поймут, что уж если защитник считает виновным подозреваемого, а иначе, почему бы ему отказываться от защиты, то тем более сторона обвинения должна вынести самый строгий приговор. Так всё выглядит с логической точки зрения. Но, кроме такой точки зрения есть и понятие человеческого фактора.

Ведь адвокат, попросту может почувствовать себя недостаточно компетентным, чтобы выполнять функции защиты именно по этому делу. Он может испугаться быть ответственным за судьбу человека в случае проигрыша. Отказ адвоката также может основываться на недовольстве размером оплаты или её отсутствием. А бывает и так, что третьи лица перекупают адвоката, если они заинтересованы в том, чтобы подсудимый был признан виновным. Да и мало ли ещё может быть различных вариантов?

Но ответ на все «если» только один — нельзя адвокату в уголовном процессе отказываться от защиты, как бы ни было трудно дело, долг он должен выполнить до конца. При другом отношении к профессии, ему следовало бы оставить свою работу.

Если адвокат квалифицирован и имеет добрую совесть, он всегда найдёт доводы в пользу защиты своего клиента. И от нравственности или государственного закона он никогда не отступит.

Адвокаты! Примите к сведению и не поступайте таким образом!

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Красноярского края

«Извлечение»

В Адвокатскую палату Красноярского края поступило заявление гражданина М., в котором указано, что в 2010 году им было заключено соглашение с адвокатом А. на оказание юридической помощи по уголовному делу, возбужденному по ч.4 ст. 159 УК РФ.

В ходе предварительного следствия адвокат А. действий, направленных на его, М., защиту не предпринимала, в частности, ходатайства о допросе свидетелей защиты ему пришлось заявлять самостоятельно.

В предварительном судебном заседании адвокатом А. к нему не было высказано претензий по оплате ее работы.

Однако, в первом судебном заседании 23 апреля 2012 года она заявила ходатайство о невозможности участия в уголовном деле в качестве защитника в связи с отсутствием соглашения на ведение дела в суде и отсутствием соответствующей оплаты ее работы, отказавшись по существу от принятой ранее на себя защиты его, гр. М., интересов.

При этом в судебном заседании адвокатом А. условия ранее заключенного с ней соглашения о защите его, М., интересов обсуждались публично в нарушение требований о необходимости соблюдения адвокатской тайны, что послужило причиной формирования о нем негативного мнения.

Он, гр. М., не отказывался от участия адвоката А. в уголовном деле по защите его интересов, полагал, что соглашение, заключенное на предварительном следствии между ним и адвокатом, заключено на весь объем работы, т.е. включая суд. При этом, заслушав ходатайство адвоката в суде, заявлял, что готов заплатить дополнительные денежные средства незамедлительно, на что адвокат А. заявила, что столько денег, сколько ей нужно, у него нет, после чего подтвердила свое намерение не осуществлять защиту по данному уголовному делу.

Заявитель М. считает действия адвоката А. недопустимыми, незаконными, просит привлечь ее к дисциплинарной ответственности.

К своей жалобе гр. М. приложил копию протокола судебного заседания Ачинского городского суда Красноярского края от 23.04.2012 года.

В соответствии с. п. 3 ч.5 ст. 23 КПЭА участники дисциплинарного производства с момента его возбуждения имеют право давать по существу разбирательства устные и письменные объяснения, представлять доказательства.

Адвокат А. 23.08.2012 года представила письменные объяснения на поступившую жалобу, из которых следует, что она действительно заключила соглашение на оказание юридической помощи с гр. М. на защиту его интересов по уголовному делу на период предварительного следствия. По окончании расследования М. сообщил ей, что в судебное заседание заключит договор либо с ней, либо с адвокатом из г. Красноярска.

В апреле 2012 года в здании Красноярского краевого суда она узнала от адвокатов, работающих в г. Красноярске, что в их консультации был гр. М. по вопросу заключения договора с одним из красноярских адвокатов. Таким образом, она поняла, что гр. М. свой выбор защитника сделал.

В судебном заседании 23.04.2012 года она, адвокат А., указанные факты о замене защитника огласила, после чего гр. М. от услуг защитника по назначению и от ее услуг отказался, попросив предоставить время для заключения соглашения с другим адвокатом. Данное ходатайство было судом удовлетворено.

Никаких разговоров в судебном заседании об отсутствии денежных средств у гр. М. не было, по материальным соображениям от защиты интересов клиента она, адвокат А., не отказывалась, сведения, изложенные в протоколе судебного заседания, не соответствуют действительности, узнала об этом от коллег, которые показали ей копию протокола судебного заседания.

Адвокат А. считает, что надлежащим образом исполняла свои обязанности перед доверителем в период предварительного следствия по делу, о чем свидетельствует составленное ею приложение №1 к данному объяснению.

Будучи надлежащим образом уведомленным о месте и времени рассмотрения дисциплинарного производства гр. М. на заседание квалификационной комиссии не явился.

Обстоятельств, исключающих возможность рассмотрение дисциплинарного производства, предусмотренных п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики, не установлено, неявка кого-либо из участников не является основанием для отложения разбирательства.

На заседании квалификационной комиссии адвокат А. доводы, изложенные в своих письменных объяснениях, подтвердила в полном объеме, при этом дополнительно пояснив, что не могла осуществлять защиту интересов гр. М., т.к. между ними не заключалось соглашение на участие ее по уголовному делу в качестве защитника в суде. Действие соглашения, заключенного между ними на период предварительного следствия, закончилось, а от заключения нового соглашения гр. М. отказался.

В судебное заседание, назначенное на 23.04.2012 года, пришла, рассчитывая на то, что гр. М. подпишет подготовленное ею соглашение, но он отказался это сделать.

Вступить в дело в качестве защитника по назначению не имела права, т.к. не являлась дежурным адвокатом, не состояла в графике, поэтому опасалась негативных последствий.

В суд предоставила ордер адвоката, в котором не указала основания вступления в дело. Заявила ходатайство и подала заявление о невозможности своего участия в уголовном деле по защите интересов гр. М., где указала, что не может участвовать в судебном заседании по причине отсутствия соглашения на защиту, а также потому, что адвокатом по назначению она не является.

Сведения, изложенные в протоколе судебного заседания, адвокат А. считает недостоверными, т.к. никаких разговоров об отсутствии денежных средств у М. не было, обжаловать протокол судебного заседания не имела возможности, т.к. в дальнейшем рассмотрении уголовного дела не участвовала. При этом адвокат А. сослалась на письменные объяснения адвокатов У. и С., которые продолжили свое участие в рассмотрении уголовного дела, и просила приобщить данные объяснения к материалам дисциплинарного производства.

Кроме этого, адвокат А. просила обратить внимание и приобщить к материалам дисциплинарного производства копию заявления, поданного ею в Ачинский городской суд, о невозможности участия в суде и копию договора на оказание юридической помощи, заключенного 05.10.2010 года между нею и доверителем М.

В соответствии с ч.2 ст.23 КПЭА квалификационная комиссия должна дать заключение по возбужденному дисциплинарному производству в том заседании, в котором состоялось разбирательство по существу, на основании непосредственно исследования доказательств, представленных участниками производства до начала разбирательства, а также их устных объяснений.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, заслушав пояснения адвоката А., квалификационная комиссия приходит к выводу о том, что в действиях адвоката усматриваются грубые нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и норм Кодекса профессиональной этики адвоката, допущенные при осуществлении профессиональной деятельности.

Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила его поведения при осуществлении адвокатской деятельности на основе нравственных критериев и традиций адвокатуры (ст.1 КПЭА).

Адвокат при осуществлении своей профессиональной деятельности обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами (ч.1 ст.8 КПЭА).

Адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущее его профессии; профессиональная независимость адвоката является необходимым условием доверия к нему; адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия (п.1 ст.4, п.1, 2 ст.5 Кодекса профессиональной этики адвоката).

В соответствии со ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем, которое представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом.

Требования о форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи должны соблюдаться уже в силу того, что они нормативно закреплены, а, следовательно, являются обязательными. Кроме того, заключение соглашения в письменной форме и четкое указание в нем существенных условий, в том числе о размере и характере ответственности адвоката, принявшего исполнение поручения (п.5 ч.2 ст.25 ФЗ), а также о том, что вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу адвокатского образования в порядке и сроки, предусмотренные соглашением (ч.6 ст. 25 ФЗ), позволяет сделать вывод о том, на сколько профессионально и добросовестно были урегулированы взаимоотношения между адвокатом и доверителем.

В материалах дисциплинарного производства имеется договор на оказание юридической помощи, заключенный 05 октября 2010 года между адвокатом А. и гр. М. Согласно п.1.2 предметом Договора является «защита на следствии», за что доверителем в качестве оплаты гонорара внесен аванс в размере 30 000 рублей (п.3.1 Договора).

Других обязательных условий представленный в квалификационную комиссию договор не содержит, что расценивается как нарушение требований законодательства и, как следствие, влечет за собой возникновение состояния неопределенности в правоотношениях доверителя и адвоката.

Адвокат А. считает, что поскольку срок действия заключенного с гр. М. договора закончился в момент окончания предварительного следствия, она имела право ходатайствовать перед судом о невозможности своего участия в судебном процессе, и по сути дела самоустранилась от обязанностей защитника и отказалась от защиты интересов доверителя.

Именно к такому выводу пришла квалификационная комиссия при рассмотрении дисциплинарного производства, поскольку действующее законодательство не предусматривает оснований к отказу от защиты интересов доверителя по причинам, изложенным адвокатом А.

Ст. 450 ГК РФ допускает возможность изменения и расторжения договора по соглашению сторон, если иное не предусмотрено самим Кодексом, другими законами или договором. Единственное изъятие из этого правила, сформулированное в пп. 6 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» — «Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты» — означает запрет расторгать соглашение на защиту в одностороннем порядке по инициативе адвоката, но не лишает такого права доверителя.

Согласно ч.7 ст. 49 УПК РФ адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого.

В соответствии с ч.2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника, включая, при необходимости, подготовку и подачу кассационной жалобы на приговор суда в отношении своего подзащитного.

Адвокат, принявший поручение на защиту в стадии предварительного следствия в порядке назначения или по соглашению, не вправе отказаться без уважительных причин от защиты в суде первой инстанции.

Моментом принятия защиты считается подписание адвокатом соглашения с клиентом о том, что он обязуется защищать интересы последнего, а при ведении защиты по назначению – получение ордера, обязывающего вести защиту по данному уголовному делу. При этом соглашение с доверителем заключается один раз, а в случае изменения его условий составляется дополнение (приложение) к соглашению (договору), согласованное сторонами.

На заседании квалификационной комиссии адвокат А. поясняла, что подготовила новый договор об оказании юридической помощи гр. М. Таким образом, не расторгнув соглашение (договор) от 05.10.2010 года с соблюдением всех требований закона, адвокат в одностороннем порядке попыталась навязать новые условия своему доверителю, а получив отказ от его подписания, приняла решение об отказе от защиты.

В материалах дисциплинарного производства имеется копия заявления о невозможности участия в суде, поданного адвокатом А. в Ачинский городской суд Красноярского края 23.04.2012 года. Из текста документа, составленного и подписанного адвокатом А., следует, что обвиняемым М. «до сих пор не заключено соглашение с адвокатом А. на оказание юридической помощи в суде по уголовному делу», а потому адвокат А. «не может участвовать в рассмотрении уголовного дела в суде».

При этом адвокат А. ссылается на ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», а также на ст. 37 Конституции РФ, которой провозглашено, что труд свободен и каждый гражданин имеет право на вознаграждение за труд.

Рассуждая подобным образом, адвокат А. недвусмысленно намекает на то, что ее права приоритетнее прав обвиняемого на защиту, что работать она намерена только по соглашению с доверителем за установленную оплату и полностью игнорирует то обстоятельство, что отказ от защиты, как и отказ от защитника, по материальным соображениям недопустим.

В некоторых установленных законом случаях (ч. 6 ст.15 КПЭА) юридическая помощь действительно может оказываться для гражданина бесплатно, что не означает безвозмездно для адвоката, в этом случае оплата труда адвоката осуществляется за счет средств бюджета (ч.5 ст. 50 УПК РФ). При этом обязанности адвоката по оказанию юридической помощи бесплатно не отличаются от обязанностей при оказании помощи за гонорар (ч.8 ст.10 КПЭА).

Квалификационная комиссия не может не обратить внимание на то, что адвокат А. явилась в судебное заседание, предоставила свой ордер, т.е. официально вступила в дело в качестве защитника гр. М., и, будучи лицом, допущенным к участию в судебном заседании, заявила о своих правах на защиту по соглашению с клиентом, не допуская альтернативы участия в качестве защитника по назначению.

В соответствии с ч.6 ст. 15 КПЭА адвокат обязан выполнять решения органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах их компетенции.

Решением Совета Адвокатской палаты Красноярского края от 24.06.2009 года (Протокол № 11/19) утверждены разъяснения «О порядке оформления документов на оказание юридической помощи в уголовном судопроизводстве в случаях, когда такая помощь оказывается в рамках одного дела как в порядке назначения, так и на основании соглашения с доверителем». Указанный документ содержит алгоритм действий адвоката в случае, если по инициативе доверителя прекращается оплата труда адвоката по соглашению без отказа от услуг по оказанию юридической помощи.

Разъяснениями Совета палаты установлено, что в этом случае необходимо с доверителем подписать дополнение к соглашению, в котором зафиксировать факт отказа доверителя выплачивать адвокату вознаграждение и закрепить переход на оказание юридических услуг подзащитному в соответствии со ст. 51 УПК РФ и оплату труда адвоката в соответствии с постановлением Правительства РФ.

О расторжении основного соглашения с доверителем адвокат уведомляет лицо, в производстве которого находится уголовное дело, и одновременно ходатайствует о дальнейшей оплате его труда за счет средств федерального бюджета в соответствии с ч.8 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

Однако, адвокат А. не сочла нужным воспользоваться данными Разъяснениями Совета Адвокатской палаты Красноярского края и не предприняла никаких попыток к изменению основания вступления в дело от участия в качестве защитника по соглашению на участие по назначению суда.

Об этом свидетельствует копия протокола судебного заседания Ачинского городского суда Красноярского края от 23.04.2012 года, из которого следует, что судебное заседание по уголовному делу начато с участием защитников, в том числе и А., и которая после разъяснения судьей прав участников судебного заседания первой заявила ходатайство о невозможности ее участия в данном уголовном деле.

При обсуждении заявленного ходатайства подсудимый М. заявил: «Нет, я не отказываюсь от А., я просто думал, что то соглашение, которое мы заключили с А. на следствии, продолжает действовать и в суде». На указанное заявление адвокат А. ответила следующее: «М. не имеет той денежной суммы, которую я ему выставила за оказание своих услуг, поскольку у него сейчас материальные трудности. Он, конечно, обещал, что заплатит, когда найдет возможность, но у него действительно нет такой возможности».

Далее, подсудимый М. вновь заявил, что сейчас в суде не отказывается от услуг адвоката А., поскольку у него нет другого адвоката, просил предоставить время для заключения соглашения с другим защитником. Суд, заслушав явившихся в зал суда потерпевших и свидетелей, отложил рассмотрение дела и предоставил М. время заключить соглашение с другим адвокатом.

У квалификационной комиссии нет оснований ставить под сомнения сведения, изложенные в протоколе судебного заседания, тем более что они не противоречат тексту заявления адвоката А. о невозможности участия в деле, а также не оспариваются адвокатами У. и С., чьи объяснения приобщены к материалам дисциплинарного производства по ходатайству адвоката А.

Квалификационная комиссия не может принять во внимание как оправдывающий поведение адвоката А. ее довод о том, что в порядке ст. 51 УПК РФ она не имела права вступать в дело, т.к. не являлась дежурным адвокатом, и в противном случае, она допустила бы нарушение профессиональной этики.

Указанный довод ничего общего с той ситуацией, которую создала адвокат А., не имеет, т.к. инициатива замены адвоката исходила не от подсудимого, а от адвоката.

Отказ от защитника допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого и заявляется в письменном виде (ч.1 ст. 52 УПК РФ).

Адвокат может отказаться от принятия на себя защиты обвиняемого лишь при наличии уважительных причин (длительная командировка, болезнь, занятость по другому делу и т.п. и по обстоятельствам, исключающим участие в деле адвоката (ст. 72 УПК РФ)).

Каждому адвокату известно, насколько грубым нарушением закона является отказ от защиты. В данной конкретной ситуации квалификационная комиссия усматривает попытку адвоката А. завуалировать свой отказ от защиты отказом доверителя от защитника, придав ему видимость добровольного. Однако доводы, изложенные в жалобе гр. М., заявление адвоката А. о невозможности участия в деле и протокол судебного заседания от 23.04.2012 года свидетельствуют о том, что все действия адвоката были направлены на то, чтобы заставить, вынудить либо убедить подзащитного отказаться от защиты.

Действия гр. М. после судебного заседания с участием адвоката А., в результате которых он заключил соглашение с другим адвокатом, квалификационная комиссия расценивает как вынужденные, а действия адвоката А. — как действия, направленные к подрыву доверия со стороны доверителя, что порочит честь и достоинство адвоката и умаляет авторитет адвокатуры в целом (п.1 ст.4, п.2,3 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Высказанный публично и в категоричной форме отказ от защиты интересов доверителя по материальным соображениям не оставил шансов гр. М. на продолжение доверительного общения с адвокатом в целях осуществления его защиты всеми не запрещенными законом средствами.

Адвокатское сообщество, основываясь на дисциплинарной практике адвокатских палат, действия, подобные тем, что совершены адвокатом А., определило как предательство клиента, т.е. как умышленное деяние адвоката, совершенное вопреки законным интересам клиента по мотивам корысти, мести, амбиции или иных низменных побуждений, подрывающее авторитет адвокатуры.

В соответствии с требованиями п.1 ч.1 ст. 9 КПЭА адвокат не вправе оказывать юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды.

Что касается обвинения адвоката А. по поводу пассивной позиции, которую она заняла со слов гр. М. в процессе предварительного расследования по его делу, квалификационная комиссия считает, что доводов, подтверждающих эти факты, заявителем не приведено, своевременно он не предъявлял к адвокату никаких претензий, продолжал с ней работать, а значит, соглашался с тактикой выбранной защиты.

Основываясь на вышеприведенных фактах, квалификационная комиссия, считает, что адвокат А. не исполнила свои профессиональные обязанности перед доверителем, а точнее отказалась от их исполнения, что может быть расценено как неуважение достоинства лица, обратившегося к нему за юридической помощью.

Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» и Кодексом профессиональной этики адвоката (п.1 ст.18 КПЭА).

На основании изложенного и, руководствуясь ст. 33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п.1 ч.9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Красноярского края

Р Е Ш И Л А :

Признать наличие в действиях (бездействии) адвоката А. нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Дисциплинарное дело передать в Совет адвокатской палаты для принятия мер дисциплинарного воздействия.

Право на защиту (Каллистратова)

Содержание

Право обвиняемого и подсудимого на защиту от предъявленного обвинения в совершении преступления, гарантированное ст. III Конституции СССР, является одной из очень важных гарантий прав человека.

Право на защиту — очень широкое понятие, включающее в себя как защиту в материальном смысле, так и процессуальные вопросы.

В данной работе мы ограничиваемся рассмотрением только права обвиняемого иметь защитника во всех стадиях уголовного процесса. Это право устанавливается ст. 21 Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик, принятых Верховным Советом СССР от 25/XII-1958 г. и ст.ст. 19 и 46 УПК РСФСР.

Ст. 48 УПК предусматривает право обвиняемого избрать определенного защитника из числа лиц, которым законом предоставлено право осуществлять защиту (ст. 47 УПК РСФСР). Из ч. I ст. 48 УПК РСФСР, не содержащей каких-либо ограничений в выборе защитника из числа адвокатов, следует, что обвиняемый вправе пригласить для своей защиты любого адвоката из любой коллегии адвокатов, действующих на основе ст. 13 Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР. Единственным исключением, ограничивающим право свободного выбора адвоката, является случай невозможности участия избранного обвиняемым адвоката в течение длительного срока (ч. III ст. 48 и ч. II ст. 201 УПК РСФСР). Но и в этом случае обвиняемому предоставлено право избрать другого защитника. Это право вытекает из ч. II ст. 201 и из ч. II ст. 251 УПК РСФСР:

«При неявке защитника и невозможности заменить его в этом заседании разбирательство дела откладывается. Замена защитника, не явившегося в судебное заседание, допускается только с согласия подсудимого». (ст. 251 УПК РСФСР).

В практике возникает вопрос о так называемом допуске адвокатов к участию в рассмотрении некоторых уголовных дел.

Ни в союзном, ни в республиканском законодательстве, равно как и в «Положении об адвокатуре» и в руководящих постановлениях Пленума Верховного суда СССР не содержится никаких ограничений допуска адвокатов к ведения каких-либо уголовных дел. В силу этого само понятие допуска в том смысле, в каком этот термин употребляется применительно к адвокатам, является неопределенным и неясным. Можно категорически утверждать, что требование «допуска» от адвокатов не основано на законе.

Гласность судебного разбирательства является одним из важнейших принципов советского уголовного процесса (ст. 111 Конституции СССР). Закон строго ограничивает случаи, в которых допускается слушание уголовных дел в закрытых судебных заседаниях (ст. 12 Основ уголовного судопроизводства СССР и ст. 18 УПК РСФСР).

Учитывая установленные ст. 37 Основ уголовного судопроизводства и ст. 240 УПК РСФСР принципы непосредственности и устности процесса, надо прийти к выводу, что требование какого-либо «допуска» от адвокатов по делам, рассматриваемым в открытом судебном заседании, не только незаконно, но и бессмысленно. В самом деле, при рассмотрении в открытом судебном заседании содержание всех материалов дела становится достоянием всех присутствующих в суде. И если для присутствия в зале судебного заседания никакого специального допуска не требуется, то нет никакого смысла в требовании допуска для адвоката.

В свете ст.ст. 75 и 76 УК РСФСР, устанавливающих уголовную ответственность за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну, надо полагать, что адвокат в целях обеспечения охраны государственной тайны в соответствующих случаях должен быть следователем и судом предупрежден о неразглашении материалов дела, содержащих в себе государственную тайну.

Произвольное решение вопроса о допуске или недопуске того или иного адвоката к участию в том или ином деле при отсутствии для этого оснований, прямо предусмотренных законом, не только нарушает право обвиняемого на выбор защитника, но и является дискриминацией в отношении отдельных адвокатов.

Закон достаточно полно гарантирует право обвиняемого на защиту (и в частности, на выбор защитника) в суде первой инстанции. Имеющиеся в практике ограничения и нарушения этого конституционного права являются следствием прямого нарушения закона.

Иначе дело обстоит в суде II инстанции при рассмотрении уголовных дел в кассационном порядке. Ст. 53 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и ст. 356 УПК РСФСР устанавливают, что обжалованный и опротестованный в кассационном порядке приговор вступает в законную силу по рассмотрении дела вышестоящим судом (если приговор не отменен).

Отсюда с полной очевидностью следует, что в случае обжалования или опротестования приговора в кассационном порядке рассмотрение уголовного дела не заканчивается вынесением приговора и при рассмотрении дела в суде II инстанции должны действовать все гарантии права на защиту. Это тем более необходимо потому, что закон не предусматривает обязательности участия самого осужденного в кассационном рассмотрении дела. «Вопрос об участии осужденного в заседании суда, рассматривающего дело в кассационном порядке, разрешается этим судом» (ст. 45 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР). В практике лица, осужденные к лишению свободы и к высшей мере наказания — расстрелу, находящиеся под стражей, как правило, в заседание кассационного суда не доставляются.

Упомянутая выше ст. 45 Основ устанавливает обязательное участие в кассационном рассмотрении дела прокурора, но не защитника. «При рассмотрении дела в кассационном порядке прокурор дает заключение о законности и обоснованности приговора». «В заседании суда кассационной инстанции может участвовать защитник» (ст. 45 Основ). Более того, ст. 355 УПК РСФСР, повторяя это положение, прямо предусматривает, что неявка защитника (независимо от причин этой неявки!), своевременно извещенного о дне рассмотрения дела, «не препятствует его рассмотрению». Ни одного случая обязательного участия защиты в кассационном рассмотрении уголовного дела законом не предусмотрено.

Практически многие дела, в том числе не только дела приговоренных к расстрелу, но также несовершеннолетних, немых, глухих, слепых, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство, и других лиц, перечисленных в ст. 49 УПК РСФСР, рассматриваются в суде II инстанции без участия самих осужденных и без участия защиты.

Все сказанное приводит к тому, что уголовно-процессуальный закон, вопреки ст. III Конституции СССР, не гарантирует право на защиту в суде II инстанции. Такое существенное нарушение права на защиту нетерпимо и должно быть устранено путем изменения закона.

Ст. 23 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и соответственно ст. 51 УПК РСФСР устанавливают, что «адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты обвиняемого».

Это правило, являющееся одной из существенных гарантий права на защиту, нуждается в расшифровке и в уточнении. Некоторые юристы считают, что это правило ст. 23 Основ относится лишь к позиции адвоката в суде первой инстанции и противопоставляется положению, по которому прокурор, если он в результате судебного разбирательства «придет к убеждению, что данные судебного следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения. обязан отказаться от обвинения и изложить суду мотивы отказа» (ст. 40 Основ). Такое ограниченное толкование нормы, содержащейся в ст. 23 Основ и в соответствующих статьях УПК союзных республик, вряд ли можно считать правильным.

Бесспорно, что адвокат не вправе признать в суде доказанность обвинения в отношении своего подзащитного, если последний не признает себя виновным. Хотя, к сожалению, мы не имеем по этому вопросу прямого и четкого указания закона, тем не менее это вытекает не только из общих принципов конституционного права на защиту (которое при ином толковании превратилось бы в право обвиняемого иметь в процессе двух обвинителей), но и из конкретных норм закона, обязывающих защитника использовать все указанные в законе средства и способы защиты в целях выяснения обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность, и оказывать обвиняемому необходимую юридическую помощь (см. ч. I ст. 23 Основ, ч. I ст. 51 УПК РСФСР, ст. 31 Положения об адвокатуре, утв. законом РСФСР от 25/VII-69 г.).

Однако надо сказать, что правило «Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты» касается и другой стороны вопроса. Не случайно эта норма законодателем помещена не в раздел «Производство суда в суде первой инстанции» (раздел IV Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и гл. 21 УПК РСФСР), где трактуется обязанность прокурора при известных условиях отказаться от обвинения, — а в раздел «Участники процесса, их права и обязанности» (раздел II Основ и гл. III УПК РСФСР). Уже это обстоятельство дает основание утверждать, что адвокат не вправе отказаться от принятого поручения на ведение защиты. В связи с этим возникают вопросы о том, кто принимает поручение на защиту и в какой момент заканчивается исполнение поручения на защиту. Автор этих строк безоговорочно считает, что поручение принимает определенный адвокат, а не юридическая консультация и что исполнение поручения на защиту заканчивается лишь в момент вступления приговора в законную силу.

Очевидный пробел в законе, который не разрешает прямо затронутого вопроса, лишает нас возможности сослаться в подтверждение своей точки зрения на какую-либо норму уголовно-процессуального права. Но такой возможности лишены и противники высказанной нами точки зрения, считающие, что поручение на защиту принимается юридической консультацией и лишь на определенную стадию процесса.

Гражданские правоотношения адвоката с подзащитным по уголовному делу не могут быть втиснуты в рамки договора поручения, регламентированного гл. 35 Гр. код. РСФСР уже в силу того, что адвокат в уголовном процессе является не поверенным, представляющим интересы доверителя, а стороной в уголовном деле. К адвокату неприменимо правило ст. 401 Гр. код. РСФСР, по которому поверенный имеет право «во всякое время» (т.е. в любой стадии процесса) отказаться от исполнения принятого поручения.

Положение об адвокатуре РСФСР не только не дает четкой регламентации гражданско-правовых отношений между адвокатом и его подзащитным по уголовному делу, но и содержит в себе противоречия по этому вопросу. Кто принимает поручение: определенный адвокат, юридическая консультация или коллегия адвокатов как юридическое лицо? В Положении об адвокатуре РСФСР говорится, что «коллегии адвокатов являются добровольным объединением лиц, занимающихся адвокатской деятельностью, и организуются в целях. » Ст. 24 устанавливает, что юридические консультации создаются «для организации работы членов коллегии адвокатов». Ст. 25 указывает, что заведующий распределяет работу между адвокатами с учетом их квалификации и персональных к ним обращений, не допуская при этом перегруженности в работе одних и отсутствия надлежащей нагрузки у других.

Из всех этих положений при желании можно сделать вывод, что стороной в гражданско-правовом договоре с клиентом (поручение на защиту) является коллегия адвокатов в лице юридической консультации и ее заведующего. Однако ст. 31 Положения об адвокатуре говорит об обязанностях адвоката в отношении лиц, обратившихся к нему за юридической помощью. Ст. 32 определяет те случаи, в которых адвокат не вправе принять поручение на ведение дела (на защиту). Ст. 34 устанавливает, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты обвиняемого.

Отсюда следует, что стороной в гражданско-правовом договоре с клиентом (поручение на защиту) является адвокат, а не юридическая консультация, которая лишь контролирует и оформляет принятие поручения. Это соображение подтверждается и тем, что форма регистрационной карточки (утвержденная в соответствующем порядке), являющейся формой своеобразного договора поручения, наряду с подписью заведующего консультацией, определяющего размер гонорара, предусматривает графы: а) какому адвокату дается поручение и б) подпись адвоката, принявшего поручение.

В свете законодательного закрепления за обвиняемым права выбора адвоката (см. раздел I настоящей работы) и отсутствия у юридической консультации и у коллегии адвокатов права заменить адвоката без согласия клиента надо прийти к выводу, что стороной в договоре является определенный адвокат, принимающий поручение и не имеющий права отказаться от выполнения принятого поручения до окончания его выполнения.

Возвращаясь к вопросу о том, в какой момент оканчивается выполнение поручения на защиту, мы сталкиваемся с тем, что в практике всех коллегий адвокатов поручения оформляются на каждую стадию уголовного процесса отдельно: а) поручение на защиту в предварительном следствии; б) поручение на защиту в суде I инстанции; в) поручение на защиту в суде II инстанции. Представляется, что такое расчленение защиты на 3 стадии, не предусмотренное законом, имеет не правовое, а чисто финансово-организационное значение и вызвано тем, что нельзя заранее определить, на какой из перечисленных стадий закончится уголовное дело.

Поручая адвокату защиту по уголовному делу, обвиняемый рассчитывает на юридическую помощь в разрешении своей судьбы, т.е. помощь в достижении законного и обоснованного результата по уголовному делу. Таким результатом (кроме случаев прекращения дела до суда) является вступивший в законную силу приговор суда. Поэтому и выполнение адвокатом поручения на защиту по уголовному делу должно считаться законченным либо в момент прекращения дела, либо в момент вступления приговора в законную силу.

Законодательное закрепление такой нормы соответствовало бы духу одного из основополагающих принципов нашего уголовного процесса — права обвиняемого на защиту, способствовало бы улучшению качества работы адвокатов, усиливало бы ответственность адвоката за порученное ему дело, делало бы защиту более доступной по стоимости для обвиняемых, так как гонорар одного адвоката, осуществляющего защиту во всех стадиях процесса по действующей таксе оплаты юридической помощи, значительно ниже, чем гонорары трех разных адвокатов.

С вопросом о праве обвиняемого на защиту тесно связан вопрос о творческой свободе адвоката в выборе позиции защиты, методов и средств защиты в пределах, ограниченных только законом.

Очевидно, было бы правильным распространение на адвокатов конституционной нормы, по которой судьи независимы и подчиняются только закону (ст. 112 Конституции СССР). Эта норма нашла свое развитие в Основах уголовного судопроизводства, ст. 10 которых гласит: «При осуществлении правосудия по уголовным делам судьи и народные заседатели независимы и подчиняются только закону. Судьи и народные заседатели разрешают уголовные дела на основе закона, в соответствии с социалистическим правосознанием, в условиях, исключающих постороннее воздействие на судей». Совершенно очевидно при этом, что социалистическое правосознание не может ни противопоставляться советским законам, ни заменять их. Напротив, мы исходим из того, что социалистическое правосознание выражено в советском законе. Эта точка зрения подтверждается тем, что текст ст. 112 Конституции СССР, ограничиваясь указанием на подчинение судей «только закону», вообще не содержит ссылки на социалистическое правосознание.

Независимость судей — это важнейший принцип, без осуществления которого нет подлинного правосудия.

Так же независимость адвоката, который обязан подчиняться только закону и руководствоваться в своей работе велениями закона, социалистическим правосознанием и нравственными нормами справедливости и гуманности, должна стать основным принципом, без осуществления которого нет подлинной защиты.