Ук рф ст 165 п1

Ошибки в толковании уголовно-правовой нормы об ответственности за причинение имущественного ущерба (ст. 165 УК РФ) (Скобликов П.А.)

Дата размещения статьи: 02.11.2017

Место запрета, предусмотренного в ст. 165 УК РФ, в системе уголовно-правового обеспечения возвратности долгов

Запрет сформулирован весьма широко и распространяется на случаи причинения как прямого, так и косвенного ущерба. Следовательно, он применим и к злонамеренному должнику, когда тот умышленно не погашает долг своевременно и в полном объеме, причиняя тем самым имущественный ущерб кредитору (используя для этого обман или злоупотребление доверием). Запрет действует независимо от того, состоялось ли, вступило ли в законную силу судебное решение о взыскании задолженности. Стоит также упомянуть, что очерченная в ст. 165 УК РФ норма является общей по отношению к ряду специальных норм, описывающих так называемое криминальное банкротство (ст. 195 — 198 УК РФ), и подкрепляет их, заполняя возможные пробелы в сформулированных там запретах. Кроме того, она заполняет некоторые пробелы уголовно-правовой защиты прав и законных интересов кредитора, остающиеся за пределами действия смежной уголовно-правовой нормы, запрещающей незаконное получение кредита (ст. 176 УК РФ), и др. Потому что субъектом рассматриваемого преступления может быть как гражданин, так и индивидуальный предприниматель, а также руководитель, учредитель (участник) юридического лица (коммерческой или некоммерческой организации) .
———————————
Строго говоря, соотношение рассматриваемой нормы и других, упомянутых в данном абзаце, сложное. Их нельзя однозначно назвать смежными или находящимися в конкуренции — отчасти имеет место и то и другое, что, однако, не меняет сформулированного здесь вывода.

1 января 2017 г. исполнилось 20 лет с момента начала действия современного Уголовного кодекса, который заменил УК РСФСР. Тогда видные российские специалисты в области уголовного права Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов назвали предусмотренную в ст. 165 УК РФ норму «золотой» с позиции пострадавших, поскольку она позволяла привлекать к уголовной ответственности злоумышленников даже в тех случаях, когда в их деянии не удавалось обнаружить состава хищения чужого имущества (мошенничества, присвоения или растраты и др.). При этом отмечалось, что, хотя сходную норму содержал и прежний УК (ст. 148.3), в новом Кодексе был исправлен один из наиболее существенных недостатков рассматриваемой нормы — чрезмерно мягкая санкция .
———————————
См.: Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. М., 1997. С. 126 — 127.

Широким возможностям применения ст. 165 УК РФ соответствует и проявленный научный интерес к теоретическим и практическим вопросам реализации приведенного запрета. Одних только диссертаций по научной специальности «Уголовное право и криминология», в которых норма, предусмотренная ст. 165 УК РФ, предопределяет предмет исследования, с момента начала действия УК РФ насчитывается до десятка .
———————————
См., напр.: Романцов В.А. Уголовная ответственность за причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием: уголовно-правовые вопросы: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. СПб., 1997; Никишин Д.Л. Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (уголовно-правовой и криминологический аспекты): Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Рязань, 2001; Халиков И.Х. Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием при незаконном использовании электроэнергии: уголовно-правовые и криминологические аспекты: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Казань, 2005; Логинова Н.Г. Уголовная ответственность за причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Красноярск, 2007; Черных Е.Е. Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием: вопросы применения и совершенствования законодательства: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2009; Воронин В.Б. Уголовно-правовые меры борьбы с причинением имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2013; Ковальчук А.В. Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием без признаков хищения по уголовному праву Российской Федерации и Республики Беларусь: сравнительно-правовой анализ: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2014.

Таким образом, закрепленная в ст. 165 УК РФ норма потенциально является важнейшим элементом системы уголовно-правового обеспечения возвратности долгов, под которым понимается принятие и реализация уголовно-правовых запретов на некоторые общественно опасные деяния должников, грубо нарушающих обязанности, возложенные на них судом или вытекающие из требований закона либо условий договора с кредиторами .
———————————
Определение уголовно-правового обеспечения долгов ранее сформулировано и обосновано в другой работе автора настоящей статьи. См.: Скобликов П.А. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с организованными и иными проявлениями в сфере имущественных споров в современной России: Дис. . д-ра юрид. наук. М., 2001. С. 239 — 269.

Причины ограниченного применения ст. 165 УК РФ

Практика показала, что те надежды на усиление уголовно-правовой защиты, которые пострадавшие кредиторы вправе были связывать с рассматриваемой нормой, не оправдались.
Результаты правоприменения оказались более чем скромными, если принять во внимание массовое неисполнение должниками своих обязательств, которое к тому же усиливается вследствие экономических кризисов (1998 — 1999, 2008 — 2009, 2014 — 2015 гг.).
Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов называли комплекс причин, обусловливающих незначительный объем уголовных дел, возбужденных по признакам рассматриваемого преступления:
«Во-первых, это . «невидение» потерпевшими уголовно-правовых возможностей для защиты своих имущественных интересов (это «невидение» распространяется и на лиц, оказывающих потерпевшим юридическую помощь. — П.С.).
Во-вторых, неверие в перспективы реализации этих возможностей.
В-третьих, снижение до критически низкой отметки уровня профессионализма оперативных и следственных работников (а также прокуроров и судей. — П.С.), при котором исключается любая инициатива в толковании новых законодательных решений.
В-четвертых, это технические и иные недостатки самой [уголовно-правовой нормы], которые дела[ют] бесперспективным возбуждение соответствующих уголовных дел» .
———————————
См.: Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Указ. соч. С. 127.

Данный перечень и в настоящее время сохраняет свое значение. Вместе с тем он неполный. Помимо тех примечаний, которые уже сделаны по ходу изложения, необходимо указать на две самостоятельные и важные причины.
Одна (пятая, если продолжать приведенный перечень) — предопределенная критериями деятельности и другими обстоятельствами система мотивации оперативных работников, дознавателей и следователей органов внутренних дел, которая зачастую не стимулирует их к активной и наступательной работе по выявлению, документированию, пресечению и расследованию преступлений в сфере гражданского оборота и экономической деятельности. Помимо тех общих мотивов, которые уже выявлены, объяснены и систематизированы в ранее опубликованных нами работах , следует указать на важный тезис современной уголовной политики, который в публичных выступлениях обычно формулируется как запрет для правоохранительных органов вмешиваться в хозяйственные и имущественные споры. При этом зачастую перед глаголом «вмешиваться» опускается наречие «необоснованно» , что резко меняет смысл, и запрет становится тотальным . В результате сдерживается активность правоохранительных органов в выявлении и пресечении преступлений, которые совершают друг против друга участники имущественных споров (в том числе должники и кредиторы), а также лица, им содействующие .
———————————
См., напр.: Скобликов П.А. Мотивы необоснованных и незаконных отказов в возбуждении уголовных дел // Уголовный процесс. 2013. N 4. С. 68 — 74.
Например, в октябре 2015 г. Генеральный прокурор РФ Ю. Чайка провел в Екатеринбурге совещание по защите прав предпринимателей. В репортаже корреспондента интернет-портала «Накануне.ру» с этого мероприятия указывается: «По его [генпрокурора] словам, недопустимо вмешательство правоохранительных органов в хозяйственную деятельность юрлиц при наличии гражданско-правовых споров». См.: Гордеева И. Юрий Чайка приказал прокурорам «кошмарить» тех, кто «кошмарит» бизнес // РИА «Накануне.ру». 2015. 16 окт. URL: http://nakanune.ru/news/2015/10/17/22417683 (дата обращения: 27.03.2017).
Несмотря на то что по действующему законодательству, если хотя бы один участник имущественного спора совершает преступление против оппонента, правоохранительные органы обязаны вмешаться и пресечь преступление, защитить потерпевшего (предупредив тем самым новые преступления против данного лица или других лиц). Если совершается преступление публичного обвинения, для этого не требуется обращения потерпевшего. Но действительность такова, что, даже если закон однозначен, вектор уголовной политики определяется не только законом, который не всегда играет решающую роль.
Причем на стороне и неудовлетворенных кредиторов, и неисполнительных должников порой выступают участники организованных преступных формирований. Такая практика была широко распространена в 1990-х гг. (см., напр.: Скобликов П.А. Истребование долгов и организованная преступность. М., 1997; Он же. Имущественные споры и криминал в современной России. М., 2001). Но и сейчас эта практика полностью не изжита, а в условиях экономической рецессии возрождается в обновленном формате.

Другая (шестая, если продолжать тот же перечень) обусловлена ошибками в толковании уголовно-правовой нормы потерпевшими, органами предварительного расследования, прокурорами и, что очень важно, судами.

Главная ошибка в толковании ст. 165 УК РФ

Пожалуй, главная ошибка связана с толкованием использованных законодателем в диспозиции преступления признаков потерпевшего — «собственник» или «законный владелец» некоего «имущества», а также с определением того, что есть предмет преступления по смыслу ст. 165 УК РФ.
Автором настоящей статьи опрашивались юристы, сотрудники подразделений по работе с проблемной задолженностью и экономической безопасности банков, иных юридических лиц . Часть из них высказали сомнение в перспективах возбуждения уголовных дел и преследования злонамеренных должников на основании ст. 165 УК РФ. Свое мнение они аргументировали тем, что согласно гражданскому законодательству заемщики и должники, обязательство которых возникло в силу ряда иных договоров (например, товарного кредита), получают от кредиторов имущество в собственность. Однако умысел на совершение преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, может возникнуть лишь после получения имущества по договору; в противном случае виновный совершит другое, более тяжкое преступление — хищение (мошенничество). Поэтому пострадавшие (кредиторы) в момент причинения им имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием уже не являются собственниками или законными владельцами имущества, переданного по договору должнику.
———————————
Опросы проводились в ходе разработанных автором практических семинаров из цикла «Уголовно-правовое обеспечение возвратности проблемных долгов», что обеспечивало информированность опрашиваемых и доверительность отношений между интервьюером и респондентами.
По договору займа одна сторона (заимодавец) передает другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи в собственность (п. 1 ст. 807 ГК РФ). По кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее. К отношениям по кредитному договору применяется большинство правил, предусмотренных для договора займа (п. 2 ст. 819 ГК РФ), в том числе и правило из п. 1 ст. 807 ГК РФ.

Сходная позиция встречается и в судебной практике. Это очень важно, поскольку оправдательные приговоры показывают органам предварительного расследования перспективу дела и побуждают их отказывать в возбуждении уголовных дел, прекращать уже возбужденные дела.
В юридической литературе описывается пример уголовного дела, в котором суд оправдал недобросовестного должника со следующей мотивировкой. «Статья 165 УК РФ предусматривает ответственность за причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества. Однако полученные подсудимым от потерпевшего (оба — индивидуальные предприниматели) в качестве авансового платежа денежные средства с обязательством передачи товара либо возврата данных средств к моменту установленного в договоре исполнения обязательств в собственности потерпевшего не находились, и поэтому он не мог быть признан собственником данных средств. С учетом этого, заключил в приговоре суд, в действиях подсудимого признаки состава преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, отсутствуют» .
———————————
Горелов А. Статья 165 УК РФ как норма, обеспечивающая охрану интересов кредиторов // Уголовное право. 2004. N 2. С. 22.

В процитированной публикации иные аргументы из оправдательного приговора не приводятся, и неясно, имеются ли они там; при этом ссылка на реквизиты дела (номер, место и время рассмотрения) не дается, что препятствует обращению непосредственно к тексту приговора, даже если срок хранения дела в архиве не истек. Поэтому далее целесообразно смоделировать логику подобного судебного решения, попытаться привести все существенные аргументы в его пользу, чтобы показать соответствующую правовую позицию в завершенном виде, а затем оценить ее состоятельность.
Вероятно, суд пришел к выводу (или мог прийти), что имущество подсудимого, которое он как должник был обязан передать кредитору, является предметом предполагаемого преступления. Собственником этого имущества является подсудимый. Однако в уголовном законе содержится указание на то, что потерпевший — это собственник имущества или его законный владелец. В данном деле потерпевший не является ни собственником, ни владельцем предмета преступления. Следовательно, отсутствует обязательный признак объективной стороны преступления, а значит, нет и состава преступления.
Если позиция суда изложена верно, то для ее анализа и оценки целесообразно поставить ряд вопросов и представить ответы на них.
Что такое предмет преступления? Является ли он обязательным признаком любого преступления, а если нет, то некоторых и, в частности, того, которое предусмотрено ст. 165 УК РФ? Если предмет преступления наличествует, то всегда ли потерпевший является его собственником или законным владельцем? Какому имуществу наносится ущерб рассматриваемым противоправным деянием?
В свою очередь для ответа на перечисленные вопросы следует разобраться с еще несколькими. Что такое имущество? Что такое собственность? Кто есть собственник имущества и кто его законный владелец?

Что является предметом преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, если это деяние совершает должник
по отношению к кредитору

В уголовном законодательстве термин «предмет преступления» не используется. Соответственно, нет его законодательной дефиниции. Для уяснения этого понятия необходимо обратиться к доктрине уголовного права. Однако однозначных представлений по данному вопросу в доктрине нет.
Одной из наиболее распространенных (а исторически, пожалуй, самой давней) является следующая точка зрения: предмет преступления — это вещь, элемент материального мира, на который осуществляет воздействие преступник в ходе совершения противоправного деяния.
Признак предмета преступления в составе преступления является факультативным: он имеет значение не для всех составов преступления и даже не во всех составах преступления присутствует . В качестве примера приводится дезертирство, где какой-либо определенный предмет отсутствует.
———————————
См.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1: Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. М., 2002. С. 216; Лесниевски-Костарева Т.А. Словарь-справочник уголовного права. М., 2000; Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2010. С. 82 — 83 и др.

Если опереться на данное определение, то в отдельных случаях имущество должника, которое подлежит передаче кредитору, может являться предметом преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, но по общему правилу не может. Что, однако, не исключает состава преступления в деянии должника при наличии всех иных обязательных признаков.
Во-первых, противоправное деяние должника зачастую выражается в бездействии (в непогашении долга). При этом бездействие может сочетаться с действием — сообщением кредитору ложных сведений об отсутствии у должника имущества (за счет которого возможно погашение долга), отключением телефона, покиданием места жительства (во избежание встреч и контактов с кредитором) и т.д. Во всех этих случаях никакого воздействия на предполагаемый предмет преступления обвиняемый (должник) не производит, но согласно приведенной дефиниции предмет преступления всегда подвергается воздействию.
Во-вторых, предмет преступления в каждом случае совершения преступления индивидуально определен. Им является не что-то абстрактное, не род вещей, а совершенно конкретная вещь со своими индивидуальными признаками, нередко с идентификационными номерами (определенный автомобиль, пистолет, компьютер, мобильный телефон и т.д.). В ходе расследования вещь, являющаяся предметом преступления, обычно признается вещественным доказательством по делу (п. 2 ч. 1 ст. 81 УПК РФ) и приобщается к уголовному делу.
По большинству же гражданско-правовых договоров должник должен передать кредитору не конкретные вещи, а любые вещи, ограниченные родовыми признаками (например, отгрузить две тонны пшеничной муки первого сорта), в связи с чем невозможно утверждать, что та или иная вещь из имущественного фонда должника является предметом преступления.
———————————
Родовыми считаются вещи, определяемые числом, весом, объемом или какими-либо иными измерителями.

В-третьих, если должник обязан передать кредитору некое количество вещей определенного вида, то у этого обязательства есть альтернатива — передать или перечислить кредитору определенную сумму денег. Наличные деньги также относятся к родовым вещам. А вот безналичные деньги (а именно они чаще всего используются при расчете) вещами не являются вовсе и по рассматриваемому определению не могут быть предметом преступления как в силу отсутствия индивидуально-определенных признаков, так и в силу своей неовеществленности.
В каких случаях имущество должника может быть предметом преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, в соответствии с приведенной дефиницией?
В тех, например, когда должник прячет, передает кому-то из доверенных лиц на хранение какие-либо свои ценные вещи (тем самым индивидуализируя их и производя на них воздействие), чтобы их наличие у должника не увидел кредитор или третьи лица и чтобы подтвердить таким образом сообщенные кредитору ложные сведения об утрате вещей; либо прячет, чтобы затруднить в будущем обращение на них взыскания и т.д.
Дает ли это основание считать, что в данном случае нет состава преступления, поскольку предмет предполагаемого преступления принадлежит правонарушителю, а не потерпевшему? Или, другими словами, всегда ли предмет преступления принадлежит потерпевшему?
Отнюдь. При даче или получении взятки передаваемые ценные вещи или наличные деньги (предмет преступления) не принадлежат потерпевшему, поскольку такого субъекта правоотношений в данном случае вообще нет, если нет вымогательства взятки. Более того, предмет преступления здесь принадлежит преступнику (взяткодателю). Ему же он принадлежит в случае совершения другого преступления — провокации взятки либо коммерческого подкупа, при котором потерпевший появляется, но ни собственником, ни владельцем предмета преступления не является. Преступнику принадлежит предмет преступления также в случае переделки для стрельбы боевыми патронами легально приобретенного им травматического пистолета, предназначенного для стрельбы резиновыми пулями. И этот перечень можно продолжить.
Итак, если говорить о преступлениях в целом, то предмет у преступления может быть, а может и не быть. Если предмет преступления наличествует, то в одних случаях он принадлежит потерпевшему, в других — преступнику.
Если говорить конкретно о преступлении, предусмотренном ст. 165 УК РФ, предмет преступления не установлен в качестве обязательного признака его состава. Из этого можно сделать вывод о возможном наличии или отсутствии предмета преступления в зависимости от конкретного способа совершения преступления.
Причем в уголовном законе нет указания на принадлежность предмета преступления, поэтому устанавливать ее при уголовно-правовой квалификации деяния не требуется, на эту квалификацию данное обстоятельство не влияет.

Что изменится, если понимать предмет преступления расширительно

Проанализированную выше точку зрения на предмет преступления можно охарактеризовать как узкое понимание этого уголовно-правового понятия. Вместе с тем в правовой доктрине представлены и более широкие взгляды. Может быть, наиболее широкое понимание обосновано в работе Л.Л. Кругликова и О.Е. Спиридоновой: «. и права, и интеллектуальные ценности, и блага, и электрическая энергия, и даже звуки (мелодия и слова) Государственного гимна России составляют эту реальность, т.е. материальны, поскольку существуют здесь и сейчас, в этом мире. А значит, в широком смысле слова их можно назвать предметами (элементами) материального мира, которые также обладают относительной самостоятельностью» .
———————————
Кругликов Л.Л., Спиридонова О.Е. Юридические конструкции и символы в уголовном праве. СПб., 2005. С. 185.

В случае несвоевременного и неполного погашения задолженности нарушается имущественное право кредитора — право требования передачи имущества. Если понимать предмет преступления широко, то это право и является предметом преступления — в случае наличия иных признаков преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ. Таким образом, при широком толковании предмет преступления здесь принадлежит потерпевшему (кредитору).
Если принять во внимание, что имущественное право является разновидностью имущества (об этом ниже), то в совокупности эти правовые конструкции снимают все вопросы, связанные с толкованием указания законодателя на признак потерпевшего «собственник или иной владелец имущества».

Какому имуществу причиняется ущерб в случае совершения должником против кредитора преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ

Остается нераскрытым важный вопрос: собственником или законным владельцем чего является потерпевший от преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, в случае, если вред потерпевшему причиняется путем непогашения задолженности?
В законодательном тексте нет случайных и не имеющих значения формулировок. И если законодатель использовал признак потерпевшего (указал, что вред причиняется «собственнику или иному законному владельцу имущества»), тем самым он сделал его обязательным для рассматриваемого состава преступления. В свою очередь правоприменитель должен получить ответ на возникающие в связи с этим вопросы.
Любое физическое или юридическое лицо является собственником некоего имущества, как правило имущественного комплекса. Именно на этот комплекс обращается взыскание в случае притязания возможных кредиторов. А если речь идет исключительно о гражданине, то этот имущественный комплекс составляет наследственную массу, объект возможного правопреемства. И ему же причиняется косвенный ущерб, когда должник собственника этого имущественного комплекса своевременно и в полном объеме не исполняет свое обязательство, отчего активы не возрастают, баланс имущественного комплекса не улучшается, хотя собственник был вправе на это рассчитывать. Это если отвечать на поставленный вопрос вкратце.

Возможные объекты права собственности

Свою позицию относительно того, что может находиться в собственности, законодатель в достаточно определенной форме не выразил. Есть лишь косвенные указания, которые дают правоведам основания придерживаться разных взглядов на данный вопрос.
Так, согласно п. 1 ст. 213 ГК РФ объектом права собственности может выступать любое имущество, за исключением отдельных видов имущества, которые в соответствии с законом не могут принадлежать гражданам или юридическим лицам. В разделе VII ГК РФ к объектам интеллектуальной собственности отнесены результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (ст. 1225 ГК РФ и др.). Все это, наряду с другими указаниями, дает основания для расширительного толкования рассматриваемого понятия. Вместе с тем раздел II ГК РФ назван «Право собственности и другие вещные права», что, вкупе с иным, дает основания для ограничительного толкования.
В настоящее время наиболее распространенными среди правоведов являются два мнения:
1) право собственности существует только в отношении вещей (позиция, реципированная из классического римского права);
2) рассматриваемое право может быть установлено в отношении любых объектов гражданских прав, предусмотренных ст. 128 ГК РФ.
Исходя из этого сторонники второй позиции относят к возможным объектам права собственности не только наличные, но и безналичные деньги, акции (в том числе бездокументарные) и др., включая имущественные права.
Здесь важно добавить: Конституционный Суд (КС) РФ неоднократно разъяснял, что понятие «имущество» в его конституционно-правовом смысле охватывает не только вещные права, но и права требования, в том числе принадлежащие кредиторам. Причем такой подход корреспондирует с толкованием рассматриваемого понятия, данным Европейским судом по правам человека и лежащим в основе применения ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод .
———————————
См.: Постановления КС РФ от 17.12.1996 N 20-П и от 16.05.2000 N 8-П.

Широкое понимание имущества в контексте преступной деятельности можно обнаружить в ряде международных правовых актов. Так, согласно ст. 1 Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, подписанной в Страсбурге 8 ноября 1990 г. (ратифицирована Россией 28.05.2001), термин «имущество» означает имущество любого рода, вещественное или невещественное, движимое или недвижимое, а также юридические акты или документы, дающие право на имущество или на долю в этом имуществе. В ст. 2 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, принятой 15 ноября 2000 г., установлено: «имущество» означает любые активы , будь то материальные или нематериальные, движимые и недвижимые, выраженные в вещах или в правах (выделено нами. — П.С.) а также юридические документы или акты, подтверждающие право на такие активы или интерес в них».
———————————
Напомним, что дебиторская задолженность относится к активам и в качестве таковой учитывается в бухгалтерском балансе.

Если исходить из расширительного понимания объектов права собственности, можно прийти к интересному выводу: неисполнение (или ненадлежащее исполнение) должником своей обязанности причиняет ущерб кредитору не только как собственнику своего имущественного комплекса в целом, но и как собственнику (владельцу) отдельно взятого имущественного блага — его праву требования, дебиторской задолженности.

Как соотносится ответственность по ст. 165 УК РФ с международно-правовыми нормами, ограничивающими
уголовную ответственность должников

На профессиональных юридических форумах и в научных работах можно встретить мнение о том, что в соответствии с современным международным правом нельзя привлекать к уголовной ответственности злостных должников. Носители этой идеи ссылаются на ограничение, закрепленное в ст. 1 Протокола N 4 к Европейской конвенции о защите прав и основных свобод «Об обеспечении некоторых прав и свобод, помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней»: «Никто не может быть лишен свободы лишь на том основании, что он не в состоянии выполнить какое-либо договорное обязательство» .
———————————
Для полноты картины следует отметить, что аналогичную норму содержит ст. 11 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого 16.12.1966 Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН.

Высказывается, в частности, суждение, что, поскольку Российская Федерация присоединилась к указанной Конвенции и ратифицировала Протокол N 4, следует декриминализировать преступление, предусмотренное ст. 177 УК РФ «Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности» . Следуя этой логике, нельзя привлекать злонамеренных должников и к ответственности по ст. 165 УК РФ.
———————————
См., напр.: Дроздова Е.А. Уголовно-правовая охрана кредитных отношений и предупреждение преступных посягательств на них: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2013. С. 8 — 9.

Однако такая логика изначально порочна.
Ключевым моментом в международно-правовой норме, на которую делается ссылка, является указание на то, что лишение свободы недопустимо, если должник не в состоянии выполнить договорное обязательство.
Значит, по смыслу ст. 1 Протокола N 4 нельзя подвергать лишению свободы лишь добросовестных должников, которые хотели бы, но не могут погасить долг в силу того, что неумело хозяйствовали, либо в силу обстоятельств, которые невозможно предвидеть, внезапно утратили возможность получать доходы, на которые рассчитывали, и т.д., которые при этом не совершали никаких противоправных действий, направленных на уклонение от погашения задолженности. Важно также отметить, что это ограничение касается лишь тех должников, которые являются стороной в договорном (а не в любом) обязательстве.
Однако диспозиция ст. 165 УК РФ этого и не предполагает (равно как и диспозиция ст. 177 УК РФ). В соответствии с данной уголовно-правовой нормой ответственность несут те, кто может или мог погасить задолженность, но не хочет или не стал. Для этого, сознавая, что уклонение от погашения причиняет имущественный ущерб кредитору, последнего обманывают или злоупотребляют его доверием, а имущество, за счет которого долг мог быть погашен, не получают, скрывают, отчуждают, уничтожают и т.д.
Кроме того, ст. 1 Протокола N 4 допускает уголовную ответственность добросовестных, но неисполнительных должников, если виновному не назначается наказание в виде лишения свободы. А если непогашенный долг проистекает из внедоговорного обязательства, то допустимо лишение свободы даже добросовестного неисполнительного должника. Например, если речь идет об обязательстве из причинения вреда (не погашен ущерб, причиненный в результате дорожно-транспортного происшествия или какого-либо преступления). Диспозиция же ст. 165 УК РФ не допускает ответственность добросовестного должника ни при каких обстоятельствах (добросовестный должник по определению не обманывает, не злоупотребляет доверием) и, таким образом, не находится в противоречии с рассматриваемой международно-правовой нормой. Более того, установленный в ст. 165 УК РФ запрет много мягче и гуманнее, чем он мог бы быть с учетом границ, очерченных международно-правовой нормой, ведь она допускает лишение свободы добросовестных должников уже за одно то, что они не могут исполнить внедоговорное обязательство.

Заключение

Каким путем можно было бы изжить из правоприменительной практики рассмотренные выше ошибки в истолковании уголовно-правовой нормы, предусмотренной ст. 165 УК РФ?
Нам видятся три перспективных направления, каждое из которых не исключает остальные.
Первое. Потерпевшие от преступлений, предусмотренных ст. 165 УК РФ, и их представители в заявлениях, направляемых в правоохранительные органы, будут занимать предложенную автором правовую позицию. Если последует отказ в возбуждении уголовного дела со ссылкой на отсутствие признаков преступления, которые проанализированы выше, им следует опровергать этот вывод в жалобах, подаваемых прокурору, руководителю следственного органа (в порядке ст. 124 УПК РФ), а при необходимости — и в суд (в порядке ст. 125 УПК РФ), используя приведенные выше доводы. И так на всех стадиях уголовного процесса.
Второе. Позиция, обоснованная в настоящей работе, будет принята коллегами из научно-педагогического цеха, и доводы автора войдут в соответствующие параграфы учебников и учебных пособий, будут использованы при обучении будущих оперативных работников, дознавателей, следователей, прокуроров, судей и адвокатов. Тогда правоприменительная практика будет меняться по мере того, как эти лица станут приобретать соответствующий статус и использовать полученные знания.
Третье. Пленум Верховного Суда РФ издаст постановление с разъяснениями по вопросам, возникающим в судебной практике при рассмотрении уголовных дел о причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, и учтет при их формулировании представленный выше анализ и обоснованные автором выводы.
Возможно издание отдельного постановления, основной темой которого является применение ст. 165 УК РФ. Вместе с тем возможно рассмотрение соответствующих вопросов в рамках более общего постановления. Так, в связи со значительными изменениями уголовного законодательства, «расщеплением» в 2012 г. общей нормы об ответственности за мошенничество (ст. 159 УК РФ) и появлением специальных составов (ст. 159.1 — 159.6 УК РФ), внесением в общую норму существенных изменений давно назрела необходимость принятия новой редакции Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». А п. 16 этого Постановления посвящен вопросам отграничения мошенничества от того преступления, которое очерчено в ст. 165 УК РФ, раскрытию состава последнего. Указанный пункт Постановления целесообразно расширить и, в частности, включить в него вопросы, рассмотренные в настоящей работе.

Ук рф ст 165 п1

Бакрадзе Андрей Анатольевич

доктор юридических наук

профессор, кафедра Уголовного права и процесса, Государственный университет управления

109542, Россия, г. Москва, ул. Рязанский Проспект, 99, оф. А-403

Bakradze Andrei Anatol’evich

Professor of the Department of Criminal Law and Procedure at State University of Management

109542, Russia, g. Moscow, ul. Ryazanskii Prospekt, 99, of. A-403

Автор статьи классифицирует уголовно-наказуемые деяния, соединённые с причинением имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, ответственность за которые предусмотрена статьёй 165 УК РФ, в связи с чем, обосновывается необходимость декриминализации данной нормы, как повторяющей уголовно-правовой запрет. Существующие в следственно-судебной практике случаи причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием классифицированы следующим образом: Причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием вследствие неоплаченной услуги или работы; причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием вследствие непередачи собственнику или иному владельцу, имущества, должного поступить к нему от третьих лиц минуя виновного либо непосредственно через него (транзитное имущество); причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием вследствие амортизации (изнашивания) имущества собственника или иного владельца без соразмерной компенсации за его использование.
Ключевые слова: мошенничество, хищение, имущественный ущерб, имущество

Дата направления в редакцию:

The author of the article offers a classification of penal acts associated with causing loss or damage to property by deception or abuse of confidence as set forth in Article 165 of the Criminal Code of the Russian Federation. The author proves that there is a need in decriminilization of this regulation because it repeats the penal prohibition. Cases of damage to property by deception or abuse of confidence are classified in the following way: loss or damage to property by deception or abuse of confidence due to unpaid service or work; loss or damage to property by deception or abuse of confidence due to non-transfer of property to a holder of title or any other owner when such property is supposed to be transferred from third parties through or without the guilty party (transit property); loss or damage to property by deception or abuse of confidence due to amortization (wear) of the property belonging to a holder of title or any other owner without dequate compensation for using property.

fraud, theft, loss or damage to property, property

Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» ч. 1 ст. 165 УК РФ была декриминализирована [2] . Этим же законом, в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях включена статья 7.27.1., устанавливающая ответственность за причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путём обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков уголовно наказуемого деяния. Принятый закон направлен на дальнейшую гуманизацию уголовного законодательства РФ.

Действительно, действующее ранее административное законодательство не предусматривало альтернативную уголовной, ответственность за причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения, как, например, в случае с административной ответственностью за мелкое хищение путём кражи, мошенничества, присвоения или растраты при отсутствии квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков названных преступлений.

При этом внесённые поправки представляются достаточно разумными, если бы только не назревшая необходимость в полной декриминализации ст. 165 УК РФ.

Изучение уголовных дел о практике применения ст. 165 УК позволило выявить и классифицировать по механизму совершения данного преступления, типичные случаи причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием. На наш взгляд, предложенная классификация позволит лучше познать социальную сущность данной уголовно-правовой нормы, а также наглядно показать необходимость в её декриминализации.

Итак, существующие в следственно-судебной практике случаи причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием можно классифицировать следующим образом:

1. Причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием вследствие неоплаченной услуги или работы.

В данном случае причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путём обмана или злоупотребления доверием происходит в связи с неоплатой виновным лицом стоимости выполненной в его интересах работы или оказанной ему услуги при отсутствии признаков хищения чужого имущества. Подобное встречается в тех случаях, когда виновный причиняет имущественный ущерб путём обмана или злоупотребления доверием, например, заведомо не желая вносить плату за проезд на такси, консультацию врача или юриста (лечение, оказание юридической помощи), услуги парикмахера, строителя или пункта общественного питания (ресторан, кафе). К этой же группе преступлений можно отнести случаи, когда виновный предоставляет о себе недостоверные сведения (к примеру, о наличии у него льготы), позволяющие избежать ему оплаты коммунальных и иных платежей.

Отличительной особенностью здесь является то, что в каждом конкретном случае виновный не передаёт за оказанную ему услугу или выполненную в его интересах работу находящиеся у него изначально денежные средства (предмет преступления), как эквивалент их стоимости.

2. Причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием вследствие непередачи собственнику или иному владельцу, имущества, должного поступить к нему от третьих лиц минуя виновного либо непосредственно через него (транзитное имущество).

В данном случае механизм причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием связан с непоступлением в установленные законом или договором сроки в фонд собственника или иного владельца, имущества, следовавшего или должного поступить к нему от третьих лиц минуя виновного либо непосредственно через него при отсутствии признаков хищения чужого имущества. Например, являясь проводником поезда дальнего следования или водителем автобуса, виновный получает от третьих лиц и обращает в свою пользу плату за безбилетный проезд или провоз багажа на транспорте. Вместе с тем, действия, к примеру, водителя автобуса, обратившего в свою пользу денежные средства, вырученные им от продажи билетов, в зависимости от обстоятельств дела должны квалифицироваться как присвоение или растрата.

Отличительной особенностью здесь является то, что в каждом конкретном случае виновный при отсутствии признаков хищения (изъятия и (или) обращения) совершает умышленные действия, направленные на недопущение путём обмана или злоупотребления доверием поступления в фонды собственника или иного владельца, имущества, изначально находящегося у третьих лиц.

3. Причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием вследствие амортизации (изнашивания) имущества собственника или иного владельца без соразмерной компенсации за его использование.

В данном случае механизм причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием связан с использованием виновным в своих целях имущества, изначально находящегося у него на определенных собственником или иным владельцем условиях, например в силу служебной деятельности, договора и т.д. Подобное встречается в тех случаях, когда виновный, к примеру, являясь водителем государственного предприятия, либо сотрудником автосалона, использует вверенное ему транспортное средство в личных целях. Вместе с тем, действия водителя государственного предприятия, обратившего в свою пользу выданные ему для осуществления служебной деятельности талоны на бензин, в зависимости от обстоятельств дела должны квалифицироваться как присвоение или растрата. Разновидностью данной группы преступлений, по нашему мнению, является также причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием собственнику или иному владельцу вследствие невозврата недвижимого имущества по истечении срока договора аренды (найма) с последующей его незаконной эксплуатацией.

Отличительной особенностью здесь является то, что в каждом конкретном случае виновный при отсутствии признаков хищения использует в своих личных целях и без соразмерной компенсации имущество, изначально находящееся у него правомерно.

Предложенная классификация ст. 165 УК по механизму причинения имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путём обмана или злоупотребления доверием позволила установить следующее:

Все случаи причинения имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путём обмана или злоупотребления доверием, так или иначе, связаны с приобретением права на чужое имущество посредством незаконного установления над ним права владения, пользования или распоряжения;

Причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путём обмана или злоупотребления доверием полностью охватывается диспозицией ст. 159 УК, предусматривающей ответственность за мошенничество посредством приобретения права на чужое имущество путём обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения.

По нашему мнению, диспозиция ст. 159 УК предусматривает ответственность за два самостоятельных вида мошенничества – хищение чужого имущества путём обмана или злоупотребления доверием (первый вид), и, – приобретение права на чужое имущество путём обмана или злоупотребления доверием (второй вид).

В соответствии со ст. 128 ГК, к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.

Из этого следует, что мошенническое приобретение права на чужое имущество при отсутствии признаков хищения допускает в силу закона также и приобретение путём обмана или злоупотребления доверием имущественных прав (иного имущества), в том числе в виде работы или услуги.

Как было показано выше (п.1 классификации), причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путём обмана или злоупотребления доверием возможно вследствие неоплаты виновным выполненной в его интересах работы или услуги (такси, ресторан и т.д.).

Крайне важным здесь является правильное определение предмета преступления, которым, на наш взгляд, выступают денежные средства, подлежащие передачи собственнику или иному законному владельцу, как эквивалент стоимости выполненной в интересах виновного работы или услуги.

В этой связи, безвозмездно получая результат работы или услуги, виновный путём обмана или злоупотребления доверием фактически приобретает право на чужое имущество (в широком смысле), в данном случае – право пользования результатом работы или услуги, то есть, по сути, выполняет объективную сторону второго вида мошенничества. При этом в отношении предмета преступления (денежного эквивалента работы или услуги), виновный уже осуществляет право владения, пользования или распоряжения, поскольку незаконно удерживает его у себя, чем, собственно, и причиняет имущественный ущерб собственнику или иному законному владельцу этого имущества.

Как показало изучение уголовных дел, причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием, возможно также вследствие непередачи собственнику или иному владельцу, имущества, должного поступить к нему от третьих лиц минуя виновного либо непосредственно через него (п. 2 классификации).

Предметом преступления здесь выступают денежные средства (имущество), находящиеся изначально у третьих лиц, и которые, вопреки закону или договору, не поступают в фонд собственника или иного законного владельца в результате умышленных действий виновного.

Этими своими действиями, виновный фактически приобретает право владения, пользования или распоряжения чужим имуществом при отсутствии признаков хищения, то есть, как и в предыдущем случае, — выполняет объективную сторону второго вида мошенничества. При этом в отличие от первого вида мошенничества, являющегося хищением, виновный не совершает или даже не может совершить действий, направленных на изъятие имущества, поскольку оно ещё не поступило, но в соответствии с законом, иным нормативным актом или договором должно поступить в наличные фонды собственника или иного законного владельца. По нашему мнению, причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием, в отличие от некоторых форм хищения, не может быть совершено виновным посредством обращения чужого имущества в свою пользу, то есть путём замены правомерного владения неправомерным. Для признания факта обращения чужого имущества, необходимо, прежде всего, установить, находилось ли такое имущество у виновного на законных основаниях. Представляется, что такой критерий, хотя и не единственный, может быть положен в основу отграничения причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления вследствие непередачи собственнику или иному владельцу, должного имущества, изначально находящегося у третьих лиц, от мошенничества первого вида, присвоения или растраты чужого имущества в схожих ситуациях.

Наконец, согласно приведённой классификации (п. 3), причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием возможно вследствие амортизации (изнашивания) имущества, принадлежащего собственнику или иному владельцу, без соразмерной компенсации за его использование.

Данная группа преступлений обладает опредёлённой спецификой. В отличие от двух первых групп, имущество, принадлежащее собственнику или иному владельцу, казалось бы, находится у виновного в правомерном владении и пользовании. Предметом преступления здесь, на наш взгляд, является эксплуатируемое виновным в личных целях имущество, вследствие чего уменьшается его первоначальная стоимость, либо, непосредственно, вырученные им в результате такой эксплуатации доходы, подлежащие передаче собственнику или иному владельцу.

Разумеется, возникает вопрос. Если чужое имущество (предмет преступления) находится у виновного правомерно, то, с учётом вышеизложенного, можно ли в этой связи говорить о возможности обращения такого имущества и вырученных доходов от его эксплуатации в пользу виновного. Представляется, что и в данном случае этого не происходит.

В тех случаях, когда виновный амортизирует (изнашивает) чужое имущество, само имущество при этом не выбывает из наличных фондов собственника или иного законного владельца. Имущественный ущерб здесь причиняется не за счёт невозврата или непоступления имущества (основных средств) к собственнику или иному владельцу, а в результате уменьшения его первоначальной стоимости.

Говоря об извлечении доходов в результате эксплуатации чужого имущества, следует помнить, что их получение виновным является незаконным, поскольку не входит в круг его служебных обязанностей, и, стало быть, такие доходы не могут выступать в качестве предмета обращения чужого имущества.

Так, например, слесарь, выполнив не указанную в наряде работу, удерживает (но не обращает) полученную от клиента плату путём её невнесения в кассу автосервиса, в результате чего причиняет ущерб собственнику или иному законному владельцу.

Из этого следует, что виновный фактически приобретает право владения, пользования или распоряжения чужим имуществом при отсутствии признаков хищения, то есть, как и во всех предыдущих случаях, выполняет объективную сторону второго вида мошенничества.

Примечательно, что, равно как и причинение имущественного ущерба, приобретение права на чужое имущество путём обмана или злоупотребление доверием лишено таких конструктивных признаков хищения как изъятие и обращение чужого имущества. В противном случае, подобные действия виновного следовало бы квалифицировать как хищение.

В чём же тогда отличие этих преступлений? Может быть в том, что в случае причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием, в отличие от приобретения права, чужое имущество только должно поступить в наличные фонды собственника. Вряд ли. Законодательная конструкция диспозиции второго вида мошенничества (приобретение права), нисколько не препятствует применению данной нормы в тех случаях, когда право на чужое имущество «перехватывается» виновным по пути к собственнику или иному законному владельцу, главное, чтобы оно было для него чужим (юридический признак).

В свою очередь, отсутствие каких-либо законодательных отличий, на наш взгляд, оправдывает идею о декриминализации ст. 165 УК. При этом декриминализация ст. 165 УК, естественно, порождает следующий вопрос: Как в этом случае следует оптимизировать следственно-судебную практику?

Согласно п. 4 постановления Пленума ВС РФ № 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» [1] , если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным и т.д.

Представляется, что подобный подход существенно сужает сферу применения данной нормы, поскольку связывает момент окончания мошенничества второго вида с моментом оформления права на чужое имущество. Действительно, возможна ситуация при которой виновный приобретает путём обмана или злоупотребления доверием только лишь право владения, либо пользования (без распоряжения) чужим имуществом, например, в случае пролонгации договора аренды недвижимого имущества без намерения со стороны «арендатора» в будущем исполнять по нему свои обязательства (вносить арендную плату и т.д.). В вышеуказанном постановлении Пленума на такую возможность указывает союз «или», когда речь идёт о форме приобретённого путём обмана или злоупотребления доверием права на чужое имущество (владение или распоряжение). Очевидно, что в данном случае, разумеется, при наличии других достаточных для этого данных, мы имеем дело с оконченным мошенничеством второго вида, поскольку у виновного состоялась юридически закреплённая возможность (возникло право) пользоваться и владеть чужим имуществом как своим собственным. При этом, как ранее отмечалось, общественно опасные последствия в виде материального ущерба находятся за пределами диспозиции данного вида мошенничества, однако в случае их наступления, дополнительной квалификации не требуется.

Вместе с тем, квалификация изменится в случае невозврата собственнику арендованного у него недвижимого имущества по окончании срока действия договора аренды. В данном случае у виновного не возникает юридически закреплённой возможности владеть или пользоваться данным имуществом, оно также не выбывает из фондов собственника, поскольку переход права собственности на него не состоялся, однако последний не имеет возможности распоряжаться им по своему усмотрению. По нашему мнению, этими своими незаконными действиями виновный путём обмана или злоупотребления доверием приобретает фактическое право пользования или владения чужим имуществом без его юридического оформления. В подобных случаях, разумеется, при наличии других достаточных для этого данных, действия виновного сегодня квалифицируются следственно-судебной практикой по ст. 165 УК как причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения (убытки в форме упущенной выгоды, непередача должного и т.д.). Вместе с тем, в отличие от мошенничества второго вида, причинение имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием (ст. 165), не будет являться оконченным, поскольку это всё же материальный состав, притом, что общественная опасность этих деяний, как видно из приведённых выше примеров, абсолютно одинакова. Правильно ли это?

В этой связи, на наш взгляд, в пункте 4 упомянутого постановления следует исключить указание на то, что моментом окончания мошенничества в форме приобретения права на чужое имущество, будет являться момент возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным. Данное нововведение, во-первых, позволит квалифицировать как оконченное мошенничество второго вида все случаи приобретения права пользования, владения или распоряжения чужим имуществом вне зависимости от того, состоялось ли юридическое оформление какого-либо права на чужое имущество, а, во-вторых — квалифицировать как мошенничество второго вида все случаи причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием [3, 346-357; 4, 439-454; 5, 42-46] .